Через несколько минут Альберт выскакивает и подбегает к старику.

– Скорее, Альберт, - просит дедушка дрожащим голосом,

– что сказали врачи?

– Не могу сказать наверняка, - докладывает малыш Альберт. — Я прислушивался, как следует, но они пользовались такими большими словами, что я не запомнил многих из них. Но одну вещь я запомнил.

– Говори!
– кричит дедушка.
– Что у меня?

– Ну, они сказали: «Мы выясним это на вскрытии!»

154

Однажды у Жемчужных Врат Святой Петр открывает дверь и приветствует троих вновь прибывших: миссис Балони, набожную католичку, миссис Бейкер, добрую протестантку, и мамашу Фейгенбаум, еврейку.

– 0'кей, — говорит Петр, приглашая женщин, — сейчас вы вступили на небеса — это место, где все ваши мечты свершаются. Поэтому каждая из вас может сказать мне свое особое желание.
– Мое желание, — говорит миссис Балони, католичка, поглядывая на миссис Бейкер, - заключается в том, чтобы вы избавились от всех на свете протестантов!
– Боже мой!
– восклицает Петр. — Что за странное дело - говорить это здесь на небесах. Что у вас, миссис Бейкер?
– Мое желание, - выкрикивает миссис Бейкер, протестантка, яростно глядя на миссис Балони, - уничтожить всех на свете католиков!
– Боже милосердный!
– вскрикивает Святой Петр.
– Это действительно странно.

Потом, обернувшись к миссис Фейгенбаум, Петр спрашивает:

— 0'кей, мамаша, а у вас что?

– Ой, вей!
– говорит мамаша Фейгенбаум, размахивая руками.
– Что у меня? Ах! У меня ничего - дайте моим подругам то, что они хотят!

155

Гусси прожила хорошую жизнь, побывав замужем четыре раза. Теперь она стояла перед Жемчужными Вратами.

Отец Абрахам сказал ей:

– Ваш первый муж был банкиром, второй актером, третий раввином, а четвертый - гробовщик. Что это за система для почтенной еврейской женщины?

– Отличная система, - ответила Гусси.
– Первый для денег, чтобы начать, второй для виду, чтоб продолжать, третий готовит к жизни иной, а с четвертым - в последний путь земной!

156

– У меня есть все, что только может пожелать человек, - простонал человек с грустными глазами.

– Деньги, прекрасный дом и любовь красивой и богатой женщины. И вдруг: шарах! Однажды утром входит моя жена!

157

Однажды мистер Гинзберг пришел домой из торгового квартала, в котором был его бизнес, и сказал, что он должен завести любовницу.

– Почему?
– спросила миссис Гинзберг.

– Видишь ли, - ответил ее муж, - у всех остальных владельцев есть любовницы, а у меня нет, и это плохо для моего бизнеса.

– Ну, если это для бизнеса, тогда все в порядке, - сказала миссис Гинзберг.

Через некоторое время мистер и миссис Гинзберг наслаждались вечером в опере, и вдруг мистер Гинзберг сказал:

– Смотри, вон там, в ложе напротив нас, мистер Пинкус со своей любовницей.

Миссис Гинзберг некоторое время пристально изучала пару в бинокль и, наконец, сказала:

– Наша лучше!

158

– Я требую объяснений и хочу услышать правду!
– закричал взбешенный муж, обнаружив свою жену в постели со своим лучшим другом.

– Реши, что для тебя важнее, Джордж, - спокойно ответила она.
– Ты не можешь получить и то, и другое.

159

Джеймс - своей жене: Я в настроении, а ты такая красивая!

Кэтрин: Что заставляет тебя думать, что я красивая?

Джеймс: Когда я в настроении, все красивые!

160

Знаменитая максима Мерфи: «Если человек улыбается, когда случается что-то плохое, это значит, что он уже придумал, кого можно в этом обвинить».

161

– Доктор, вы должны что-то сделать с моим мужем.

– А какая у него проблема?

– Он убежден в том, что он холодильник.

– Это ужасно!

– Вы это мне говорите?
– отрубила жена.
– Он спит с открытым ртом, и свет не дает мне

спать всю ночь!

162

Психиатру позвонила женщина и закричала:

– Доктор, вы должны мне помочь. Мой муж сводит меня с ума. Он упорно утверждает, что он - Моисей.

– Это звучит серьезно, - ответил психиатр.
– Я думаю, вам следует привести его завтра ко мне на прием.

– О, непременно, - ответила она.
– Но до этого времени как мне заставить его перестать раздвигать воды, когда я принимаю ванну?

163

Дела Блюма шли ужасно, и ему пришлось уволить часть своих помощников. Через месяц ему пришлось уволить еще часть, и все говорили, что это ужасное напряжение стало навязчивой идеей, которая ускорила его смерть, последовавшую через несколько недель.

Когда его тело несли в часовню на отпевание, Блюм внезапно сел в гробу и сказал:

– Сколько человек несет меня?