Это будет давно. Это было не скоро. Это бывает иногда.

Утро

Солнце, сладко потягиваясь, выскользало из-за горизонта. Рассвет ударил в окна, буйством красок растекся по небу. Безумно счастливый щебет птиц не давал спокойно спать.

Глаза приоткрылись. Он потянулся и зевнул с неприятным скрипом. Спать уже не хотелось, он быстро пришел в себя после ночи, снова стал подтянутым, строгим, деловым:

– Доброе утро!
– голос звучал деловито.

– Утро доброе, - отозвался другой голос откуда-то сбоку. Был он мягкий, пастельный.
– И зачем столько официоза, уважаемый. Утро и впрямь чудесное.

– Превосходное утро, - проскрипел старческий голос. Старик лежал в стороне. Он уже не поднимался. Рядом с ним вскочили два мальчишки, загалдели весело:

– Что в нем такого? Утро как утро.

– Сколько их уже было, а сколько еще будет.

– Чему тут радоваться?

– Вам еще расти и расти, - отмахнулся старик.
– А потом жить. Долго. У вас вся жизнь впереди, а я... Когда ты уже склоняешься к могиле, то начинаешь радоваться тому, чего не замечал раньше. Хотя не у всех так, некоторые начинают брюзжать и вспоминать, как было хорошо раньше и как все паршиво теперь. Вот чего я вам к старости не рекомендую, так это брюзжания.

* * *

Она стояла у окна, он тихо подошел сзади, обнял, поцеловал обнаженное плечо.

– С добрым утром, любимая.

– Здравствуй, котик, - весело откликнулась она.
– Посмотри, какой рассвет. И дома.

– Да, красиво.

– Слушай, а ты никогда не задумывался, что дома... они как мы. Смотри, вон та новостройка. Высокий, в строгом деловом костюме. Всегда такой солидный. А рядом многоэтажка в пастельных тонах. Мягкая, домашняя, ласковая. Может, это его жена?

– Тогда вон те два, - его палец ткнулся в два строящихся дома, что стояли рядом друг с другом. Над ними, словно кормилица, горбатился башенный кран.
– Это их дети. А какую роль определим хрущевской пятиэтажке?

Она поглядела на разлегшуюся далеко внизу хрущевку, сердце сжалось:

– Это старик, добрый, жизнерадостный старик. У него все позади, а он радуется рассвету, как ребенок.

– С чего это ты взяла?

– Посмотри, как подмигивает окнами. Он хороший, жаль, что скоро умрет.

– Не грусти, на его месте родится новый, - утешил он. Рука потянулась вперед, через ее плечо. Он дернул в сторону занавеску, распахнул окно.

* * *

Дом приоткрыл один глаз, другой.

– С добрым утром! С добрым утром!
– понеслось со всех сторон.

– С добрым утром!
– отозвался проснувшийся.
– И с хорошим днем.

Последнюю фразу он обратил к двоим, что вглядывались сейчас в мир одним из его глаз. Но те уже бросили фантазии и отправились завтракать. Потому вряд ли услышали.

Я - волшебник

Фонтан искр сорвался с его ладони, ударил в потолок, осыпал все вокруг. Он опустил усталые руки и окинул тяжелым взглядом границы круга. Круга света, в котором он теперь стоял. Слабовато получилось, он и сам прекрасно это понимал. В прошлый раз было лучше, а до того и вообще выходило идеально. А теперь... Стареем, стареем, пронеслось в голове, но с губ уже срывались новые заклинания.

И снова он вскинул руки над головой, обдавая все вокруг себя сверкающим фонтаном.

– Ты волшебник?
– донесся откуда-то из темноты удивленный голос.

– Да, - он хотел бы сказать это резче, но голос сам по себе прозвучал мягко.
– Да. Я - волшебник!

* * *

Дверь отворилась со второго раза. Женя вошел в пустую квартиру, щелкнул выключателем. Свет лился тусклый, из трех лампочек в люстре осталась одна, остальные перегорели. А менять лень. Незачем менять. Для кого? Маша ушла, вот уж никогда не думал, что она хлопнет дверью. Никогда не мог представить себе, что эта Маша, с которой прожили под одной крышей двенадцать лет, соберет вещи, заберет детей и уйдет неизвестно куда.

Женя вздохнул тяжело, но даже сочувствия теперь ожидать было не от кого. Не от стен же, в самом деле? Он тихо прошел на кухню, тихо открыл пустой холодильник, тихо достал ошметки колбасы и зачерствевшую горбушку. Тихо, непривычно тихо. Слышно, как тикают часы, вперед ушли на тридцать семь минут, значит, скоро встанут. Слышно, как монотонно капает вода, в ванной кран подтекает. Слышно, как жужжит сонная осенняя муха, толстая и медлительная. Откуда она здесь взялась?

Евгений через силу сжевал бутерброд и отправился в спальню. Свет включать не стал. Упал, не раздеваясь, на неразобранную постель. Хотел заснуть, не получилось. Сон не шел. Тоскливо барабанил дождь за окном, а перед глазами вставало ее лицо. Как хотелось ему возненавидеть это лицо, как хотелось возненавидеть ее. Не вышло. В истерзанной душе устроили дружескую пьянку теплота привязанности и безмерная тоска.

Когда наконец удалось задремать, ему приснилась Маша. Она смотрела укоризненно, говорила с ехидством:

– ... Сколько можно? Ты посмотри на себя. На кого ты похож? Кто ты?

– Я - волшебник. Добрый волшебник.

– Ты не можешь быть волшебником. Тем более добрым. У тебя жена одна дома целыми днями. Ты детей своих не видишь. Приходишь и спать валишься. То репетиции, то хрениции... добро бы еще денег приносил, а то работаешь за гроши.

– Я люблю свою работу, - устало оправдывался Женя.