Ноги сами сдавили бока коню, а руки, еле двигаясь, потянулись к мечу и коробке со Скользящими Звёздами. Меч полез из ножен как разбухший, и когда он занял привычное место сбоку от ноги, она уже успела осмотреться.

Лесная дорога, по которой ехал небольшой караван из дюжины телег и десятка всадников, вырвалась из стен леса на большую поляну, густо заросшую кустами.

Из-за этих кустов выскакивали мелкие чешуйчатые фигуры и с визгом устремлялись к каравану.

– Драгры!
– завопил один из всадников, писец, и, чуть не свернув поводьями шею своей кобыле, погнал её в другую сторону поляны. Прежде чем Нейд успела подумать, что с той стороны поляны нет чешуйчатых сине-зелёных карликов, и что это странно, все всадники и погонщики устремились за писцом, бросив телеги драграм. Посмотрев на топу, удирающую от драгров во все лопатки, она глянула на полсотни карликов с толстыми копьями, бежавших к телегам, и возгласом 'Хойя!!!' бросила коня вскачь верёд по дороге, на скаку мотая головой и пытаясь сбросить навалившуюся немощь-одеревенелость.

Справа, куда поскакали соратники по каравану, послышались щелчки арбалетов, свист стрел, почти сразу заглушенные воплями. 'Ловушки!' мелькнула было мысль, но резко оборвалась десятком карликов, вылезшим из кустов и перегородившим дорогу. Двое из них вскинули луки и метнули стрелы. Конь дернул головой и стал падать. Нейд вскрикнула от ощущения комка холодной пустоты, вдруг ожившего и заметавшегося в животе, поджала ноги, и глубоко вдохнув, грянулась о землю.

Правые колено и бок на мгновение онемели, а затем ожили сильной ноющей болью. Задержав на пару секунд дыхание, она со стоном выдохнула, а затем открыла глаза, закрытые при падении. В её зрачок выжидательно заглянул наконечник копья.

Немного дальше наконечника многообещающе горели маленькие желтые глаз, украшавшие сине-зелёный шар головы.

Нейд подавленно ахнула и застыла на месте, скованная страхом. Драгр усмехнулся, показав набор острых зубчиков и, слегка вздрогнув, стал медленно оседать на Нейд, у которой душа ушла в куда-то в живот да там и затаилась.

Карлик рухнул поперёк неё и в живот ей упёрлось что-то холодное и упругое. Поняв через пару секунд, что это огромный член, она сморщилась от брезгливости, вытеснившей страх из живота, и сбросив с себя мёртвого карлика, стала подниматься, пытаясь не обращать внимания на боль в колене. Встав, она осмотрелась.

Больше половины драгров потрошили караван, но с десяток мчался к ней с окаменевшими членами и высунутыми жёлтыми языками. Самый быстрый уже подбежал опасно близко. Выкатив глаза, он встал, и окинув Нейд соответствующим ситуации взглядом, плотоядно промурлыкал:

– Женщина. Мясо.

Нейд, в миг разъярившись, размахнулась пошире и рубанула карлика сбоку-слева. В ответ он, мгновенно присев, стукнул её по больному колену, чуть не свалив её. Зарычав, Нейд ткнула мечём куда-то драгру в живот и отхватила ему руку. Затем она стала медленно пятится, пытаясь сообразить, как ей убежать от десятка шустрых насильников. Поняв, что ей это не удастся, она с тяжелым вздохом обхватила меч поудобней и приготовилась подороже продать свою честь.

Что-то ударило ей по ушам, затем проникло в них, протекло в голову, и вся голова зазвенела, наполняясь страшным всепроникающим звуком. Выронив меч, она упала на колени и схватилась за уши, пытаясь выдернуть из головы убийственную смесь рокочущего гула с ноющим писком. Но мягкая лавина звука свободно протекла через её руки, и тогда она закричала, но не услышала себя в затопившем всё и вся реве и визге.

Тишина пришла неожиданно. Нейд пару минут слушала стук сердца и гул крови в ушах, а потом нащупала меч и, опёршись на него, встала на затрепетавшие как сердце влюбленного ноги. Со стоном роженицы разлепив глаза, она кинула взгляд на поляну.

Возжелавшие её карлики застыли на земле, пялясь в небо остывающими глазами.

У каравана одно-два тела слабо шевелились, но даже и не пытались подняться.

Сзади раздался какой-то шорох. Нейд, рванув меч вверх, резко повернулась, но потяжелевшее лезвие, не повинуясь рукам, вернулось обратно к земле, и чуть не последовав за ним, она опёрлась на него и уставилась на источник шороха.

Из короткой изогнутой палки, торчащей из тонких длинных струился дым, скрывая залезшие под брови глаза и копну тёмно-седых волос, пригнутую к голове полоской чёрно-серебристой ткани. Широкие плечи были покрыты куском чешуйчатой шкуры, в которой Нейд узнала шкуру большого чёрного дракона. Такую она как-то видела на ярмарке. Шкуру крест накрест обтекали ремни, и из-за спины торчали изогнутые лезвия огромного тускло-серого топора. Из шкуры торчали бугрящиеся мускулами руки, украшенные полусотней чехольчиков с метательными иглами. Широкий белый пояс с огромной пряжкой, вырезанной из чешуйки, держал с десяток разнообразных лезвий, большая часть которых свисала до уровня колен. Уровень колен угадывался слабо из-за необъятной ширины чёрных кожаных штанов. Штаны вместе с ногами были вставлены в большие серые сапоги с когтями на носках, из чего Нейд поняла, что сшиты они из чьих-то пальцев.

'Охотник на драконов' - подумала она и рухнула в темноту и тишь.

Глава 2.

В лесу было тихо и темно. Не трещали ветки под неосторожными шагами, не скрипели под напором ветра деревья, не кричали птицы, и все было скрыто под покрывалом тьмы, украшенном, но ничуть не разорванном светом звёзд. Только отсветы костра, пылавшего в спрятанной в холме пещере, дырявили эту завесу.

Мелкие мошки и большие комары, привлечённые светом, теплом и потрескиванием веток, клубились у входа в тщетных попытках прорваться через плотную стену дыма.

Тот-Амон подходя к пещёре глубоко затянулся, и с весёлым бурчанием выпустив в мошкару струю дыма, проскользнул внутрь почти не укушенный.

– Ну чё за жизь, хрю, а? Все хотят укусить, поцеловать и трахнуть. Насмерть.

Чем-нибудь тяжёлым и острым. По голове.
– пробухтел он, размазывая по рукам кроваво-мясную кашу из комаров, мошек и их ужина. Спася себя от высасывания он прошел вглубь каменного мешка, простиравшегося шагов на двадцать и в глубь, и вширь, и ввысь. Сбросив на камни тушку молодого медведя, он подошел к торчащему из потолка пучку трав, выдернул его и выхватив из него пару змей, выкинул их из пещеры. Глянув через задувную шахту на звёздное небо, он заткнул её, достал из сапога нож из когтя малого серого дракона и принялся насвистывая и покуривая разделывать медведя.