Неизвестно, чем бы закончился этот метафизический монолог, если бы Лиза не упала в обморок и не провела в нем остаток ночи, однако, придя в чувство, она убедилась, что во сне упорно и сосредоточенно задавала себе один и тот же вопрос: кто я? Не в силах больше выносить эту тяжесть, Лиза как была в одной сорочке выбежала на улицу. Не замечая изумленных взглядов прохожих, она вскочила в троллейбус, и он выбросил ее прямо в давешнюю лужу. Лиза отчаянно прыгнула босыми ногами, и холодные брызги обожгли живот. Нищий у метро смерил Лизу пронзительным взглядом. Раскинув руки, она побежала к нему и вдруг ни с того ни с сего выпалила: "Кто я?!!"

Старик осторожно взял ее за руку и чуть потянул к себе. Лиза повиновалась. Едкий смрад словно бы не касался ее ноздрей, да и сама она совершенно не отдавала себе отчета в происходящем.

– - Ты разве не знаешь?
– - ласково сказал он.
– - Ты -- Лиза Маякина.

– - Нет, нет!
– - воскликнула Лиза.
– - Ни за что.

– - А ты уверена?
– - старик прищурился и заглянул ей в глаза.

– - Будь что будет, -- прошептала Лиза.

Старик снял с шеи четки и осторожно, как гремучую змею, одел на Лизу.

– - Ой!
– - шарахнулась она.

– - А теперь как?
– - улыбаясь спросил старик.

– - Жжет, жжет!
– - закричала Лиза, -- не хочу-у!

Прохожие начали оборачиваться; из-за угла показался милиционер.

– - У нас мало времени, -- быстро сказал старик.

– - Кто я?!
– - из последних сил вскрикнула Лиза.

– - Смотри.

Кругом бушевало пламя, и ничего нельзя было разобрать. Прямо перед глазами она увидела черные обгорелые ступни. Кожа на них вздувалась волдырями и лопалась, обдавая Лизу фонтанчиком кипящих брызг.

– - Помогите, -- прошептала она.

Вокруг начал собираться народ. Кто-то запел песню на непонятном языке, а еще один человек ритмично ударял в маленький барабан. "Ом намах Шивайя", -- охнула какая-то баба в платке. Чернявый карапуз заверещал у нее на руках. Милиционер сложил руки на груди и поклонился Лизе.

– - Проснулась?
– - улыбаясь, спросил старик. Его счастливое лицо светилось однородным белым сиянием.
– - Ну держись! Недолго осталось.

Толпа приобрела какой-то призрачный вид и понемногу растворилась в ясном свете, который источало лицо старика. Постепенно растворялась и Лиза Маякина, уступая место той, другой, которая уже десять тысяч кальп задавала себе один и тот же вопрос: кто я? Собственно этот вопрос, обращенный сам себе, был единственным ответом и объектом в бесконечном сиянии, да и то, не зная, куда себя девать, исчез.

– - Ясно?
– - долетел до Лизы голос старика.

Лиза прыснула и открыла глаза. Часы показывали без пятнадцати девять. Она медленно дотронулась до них взглядом и не прилагая никаких усилий, сбросила с тумбочки.