Толстый внимательно посмотрел на него, и Фляк сразу стушевался.

– Хотя в НКР делать нечего.
– быстро заговорил он, - отсидимся в Пустыне, а там и посмотрим. Верно я говорю, Ништяй?

– Верно, Фляк.
– сказал Ништяй, и Фляк успокоился и заулыбался, показывая гнилые зубы. Вдруг он нахмурился.
– Минуту, а сколько это будет на четверых?

Фляк начал усиленно чесать затылок и пытаться посчитать свою долю. Это никак ему не удавалось, потому что считать он умел очень плохо.

– Так сколько это будет, а ?

Никто ему не ответил. Ништяй сгреб все монеты обратно в саквояж, застегнул его и сказал:

– Все, спим. Поделим завтра. В эту ночь дежурит Толстый.

Никто не стал возражать, и все разбрелись в разные стороны, не отходя, впрочем, далеко от костра. Фляк все чесал в затылке и думал о том, сколько же получается, если триста тысяч поделить на четыре. Вскоре стало тихо. Нига не спал, слушая звуки ночи, но не открывал глаза. Он просто лежал в этой тишине и слушал. Слушал, держась за рукоятку своего единственного пистолета. Так прошел час. Потом Нига услышал шаги Толстого и внутренне напрягся. Но Толстый подошел не к нему, а к лежаку Фляка. Нига на мгновение приоткрыл веки и успел увидеть как Толстый, спиной к нему, наклонился к Фляку, держа в руках удавку. Фляк захрипел и, кажется, задергался, но Нига не открывал глаза и не шевелился. Оттуда, где ночевал Ништяй, тоже ничего не доносилось. Когда Фляк затих, Нига опять напрягся, но Толстый пошел на свое место и сел там, больше ничего не предпринимая. Нига понял, что Ништяй сказал Толстому только про Фляка. Тогда он заснул.

На рассвете все трое быстро собрались и двинулись дальше на восток. Про Фляка никто ничего не сказал.

......Я проснулся. Как всегда по утрам, меня охватило бодрое желание умереть до того, как я пошевелю хоть чем-то. К сожалению, этого никогда не удавалось и после же первой же попытки пошевелить рукой, я издал душераздирающий стон, свидетельствующий о моей ненависти к холоду, к боли в замерзших и затекших конечностях и к этому миру вообще. Тщетно убеждая себя в необходимости встать и размяться, я повалялся еще несколько минут, а потом вскочил и, все еще охая, побегал вокруг потухшего костра.

Порывшись в своем рюкзаке, я достал свой завтрак и с отвращением посмотрел на него. Я не мог даже сказать, что я завтракаю, к примеру, ящерицей, поскольку все съедобное (и часть несъедобного) давно слиплось в сумке, превратившись в однородную сероватую смесь. Завтрак, обед это или ужин зависело только от времени суток и от объема отрываемой массы. Закрыв глаза, я начал поглощать этот кошмар, стараясь не слишком дотрагиваться до него языком.

После трапезы я подождал несколько минут, а когда понял, что меня не стошнит, то поздравил себя с очередной победой над собственным желудком, встал и зашагал по цепочке следов, тянущейся на восток. Не сегодня-завтра я должен был их догнать.

Шаги монотонно звучали в раскаленном воздухе, голова была абсолютно свободна, и я ни о чем не думал. Солнце медленно катилось по небосклону, жара накатывала волнами, и невозможно было поверить в холод, преследующий меня прошлой ночью и в то, что следующей ночью он будет преследовать меня вновь.

Было часа два дня, когда я наткнулся еще на два трупа......

– По сто тысяч на брата, - почти пропел Толстый, - Да, ради этого стоит немного потерпеть. А ты уже знаешь, где мы будем прятаться, Ништяй?

– Есть там одно местечко, - неопределенно ответил Ништяй, - там и спрячемся, пока все не утихнет. Далеко только от городов, развлечений мало, - он хохотнул.

– Ну, это ничего, - благодушно заметил Толстый, - переживем. Зато потом с такими то деньжищами, мы погуляем. Ох, погуляем! Тебе не будет скучно в Пустыне, Нига?

– Не будет, - сказал Нига. Ему казалось, что он очень устал, хотя прошли они немного.

– И я так думаю, - охотно согласился Толстый. Что-то он разговорился, отметил Нига.

Некоторое время они еще шли молча, и Нига думал, как он будет тратить деньги, если все обойдется. Свой домик, это по любому. Потом обстановку туда нормальную. Надоело ему житье-бытье под крылышком у боссов. Постоянно в грязи и всегда устаешь. Жениться можно будет, думал Нига, детей завести. Спокойная жизнь, вот чего ему не хватало. Теперь он это понял. Спокойная жизнь. Всего-то ничего, просто выходить из теплого дома в утреннюю прохладу и смотреть, как восходит солнце. И не надо никуда торопится и что-то делать не для себя и бояться никого не надо. Спокойная жизнь.

– Зачем тебе деньги, Толстый?
– спросил вдруг Ништяй.

Толстый поначалу замялся, а потом стал загибать один за другим пальцы.

– Ну, перво-наперво, это, конечно, дом. Чтоб было, где жить нормально, а не мотыляться по разным комнатушкам. Потом оружие. Куплю себе такого оружия, что ни одна сволочь не возьмет. Я слышал, в Рено продают плазменное, так оно с одного выстрела человека сжигает. Прикидываете? С одного выстрела! Потом...

– Откажись от своей доли, Толстый, - спокойно проговорил Ништяй, не сбавляя шага, - тебе не нужны деньги.