Такова была одна из особенностей того мира, в котором она существовала.

Очень трудная это работа: ничего не делать, а лишь наблюдать. Восемь часов назад был вечер, и он вместе с Блисс засел в засаду у входа на фабрику, на которой делают игрушечных самураев. Когда Верзила Сун и его охранники сели в машину и уехали, пришлось последовать за ними. На арендованной машине не так легко было угнаться за лимузином, но машина Суна довольно скоро остановилась на полпути между Абердином и Центральным районом. Джейк знал, что здесь, на Пинэп-роуд, находится вилла главаря 14К. В вечернем небе описывали круги черные коршуны.

Верзила Сун вошел внутрь, и больше они не видели, чтобы кто-нибудь входил или выходил из этой виллы, расположенной высоко на горе. Все это было странно. Какой дракон триады усидит в такую ночь на своей вилле, в стороне от ночной жизни Гонконга? Когда он задал этот вопрос Блисс, она сказала:

– Что-то здесь не так.

– Собрание главарей триад?

Блисс покачала головой.

– Они перерезали бы друг другу глотки.

– Если Ничирен не привел какой-нибудь убедительный аргумент в пользу мира.

– А чего это они будут к нему прислушиваться? Он же японец.

Джейк вспомнил, что в досье на Ничирена, которое он видел на вилле у Микио Комото, говорилось, что Ничирен вместе с матерью приехал в Японию, когда ему не было и года. Откуда же он приехал? Естественно было предположить, что из Китая.

– А что если Ничирен китаец? Блисс вытаращила глаза.

– Что?

– Я думаю, что раз его пускают на собрания триад, значит он китаец. Логично?

– Его мать была японкой. Это я знаю точно.

– Я тоже слыхал что-то в этом роде, - задумчиво промолвил Джейк.
– Но уверена ли ты, что это была его родная мать? Что если он, как и ты, приемыш? Кроме того, кто может поручиться, что его отец не был китайцем?

– В таком случае, он и не японец, и не китаец. Это еще хуже, в глазах руководителей триад.

– Необязательно. Он является членом йуань-хуаня, а это говорит о том, что его действия направляют китайские коммунисты, а не русские. Он двойной агент, v весьма ловкий. Кроме того, я не думаю, что мой отец мог открыть главарям триад, кто является истинным драконом йуань-хуаня. Даже Верзила Сун считает, что это Цунь Три Клятвы. И я имею основания думать, что и другие драконы того же мнения. Участие Ничирена ничего, в сущности, не меняет, но добавляет интернациональный оттенок. Как ты думаешь, понравилось бы им, если бы они узнали, что один из высокопоставленных советских агентов втайне сотрудничает с ними?

– Еще бы! Это заставило бы их сплотиться, забыв про свои междоусобные дрязги, - признала Блисс.

– Вот именно.
– Джейк задумался.
– А кто еще состоит в йуань-хуане?

– Не знаю.

Джейк испытующе посмотрел ей в глаза.

– Точно?

– Да.

– Ну ладно.

Над их головами ярко выделялось на фоне темного неба серебристое от лунного света облако. Добавить бы ему пару глаз, и получился бы свернутый дракон.

– Джейк, - сказала она, - каждый день, что мы вместе, я все больше и больше чувствую, что есть тысячи вещей, о которых мы не успели сказать друг другу. Время летит так стремительно. Взгляну я порой на тебя - и вижу человека со связанными за спиной руками. Ты понимаешь, что я хочу сказать?

Он ничего не ответил, уставившись неподвижным взглядом в ночь. Но Блисс почувствовала, что задела что-то, глубоко спрятанное в его душе. Как бы заставить его выплюнуть яд, который отравляет его столько лет? Что это за темная тайна, которой он не может поделиться ни с кем на свете?

В нем идет процесс саморазрушения, все быстрее и быстрее. Мысль эта пришла к Блисс с такой неожиданностью, что она вздрогнула. Надо как-то остановить этот распад. Она вспомнила хокку, которую часто повторял Фо Саан, когда она не могла высказать то, что у нее на душе.

Со дна колодца

вернуло эхо

крик перепелки.

Интересно, знает ли ее Джейк, - подумала Блисс. Чтобы выяснить это, она продекламировала эту хокку вслух.

Джейк устроился поудобнее в каменной нише, откуда они вели наблюдение.

– Я помню эти строчки, - тихо сказал он.
– Но прошло очень много времени с тех пор, как я в последний раз их вспоминал.

Блисс почувствовала, как что-то смягчилось в его душе, с такой отчетливостью, словно это была ее собственная душа. Но она ничего, разумеется, не сказала.

А Джейк, дождавшись, когда эта размягчившаяся субстанция снова немного отвердеет, приняв контуры его сердца, заговорил:

– Как ты уже знаешь, я два раза был женат. Первый раз женился совсем молодым. В те годы, как и в последующие, на первом месте у меня стояла работа. Куорри. А Тин была еще моложе, чем я. Она могла понять что угодно, но только не то, почему я все время где-то пропадаю... Молодым нельзя жениться. Когда еще не закончены поиски человеком самого себя, нельзя брать на себя ответственность за другую жизнь. Или жизни.