Я не ученый, не разбираюсь в теориях, связанных с изучением линий Вероятности, а что и знаю, мне непонятно. Я только нажимаю на кнопки и сижу запертый в стальной камере, пока у меня не отрастает борода, напряжение становится невыносимым и начинают сниться кошмары. Вообще-то все не так страшно, быстро едешь Наверх, приборы записывают необходимые данные, и возвращаешься назад. Бывает, застреваешь Наверху на месяц-другой, но это не опасно. Постепенно привыкаешь. Вернее, приучаешься. Через несколько лет уже не выносишь внешнего мира, вот почему в здании Службы квартиры без окон. В стальных камерах есть телемониторы, там всякого насмотришься.

Мы сидели в отдельной кабинке ресторана, подальше от окна.

– Я ничего толком не знаю, - признался я.
– Не мой хлеб, это дело ученых. Мы заходим в стальные камеры и едем куда-то вдоль линии Вероятности, я даже сам не управляю, а еду, куда пошлют.

– А почему называется Наверх?

Я пожал плечами.

– Откуда мне знать! Просто так называется. Мы едем вдоль линии Вероятности в вариант нашего мира, который не существовал или мог бы существовать, если бы что-нибудь развивалось по-другому, а потом мы сидим там и все изучаем.

– Что именно?

– Не знаю. Измеряем влажность воздуха, следы радиоактивности, проводим визуальные наблюдения...
– Несмотря на жару, я поежился.
– В некоторых из этих Вероятностных миров отвратительно. Даже вспоминать не хочется. Другие... другие ничего.

– Лучше здешнего, - это было утверждение, а не вопрос.

– Некоторые гораздо лучше, - я задумчиво пригубил вино.

– А что будет, если выйти из камеры?
– спросила она.

– Дверь заперта.

– А если отпереть?

– Выберешься наружу.

– Значит, это возможно?

– Конечно, раз плюнуть, только...
– Я осекся.
– Мне ничего об этом не известно. Никто никогда не пробовал выходить, значит, и рассуждать не о чем.

– Стало быть, ты там просто сидишь?

– Вот именно. Иногда несколько часов, иногда несколько месяцев. В зависимости от обстоятельств. Не знаю почему, но иногда можно вернуться, когда хочешь, а иногда не получается.

– Примитивно как-то, - сказала она.

– Так оно и есть. Линии Вероятности были открыты всего десять лет назад, ученые пока шарят в потемках. Во всяком случае, меня это не касается. Я только нажимаю на кнопки и слежу за приборами, вот и все. Идем.
– Я встал.

Мы пошли в другой кабак и еще выпили. К тому времени она стала уже более чем неотразимой. Я желал ее до боли. Сдерживаемые два Месяца молодые силы бурлили во мне и рвались наружу. Я готов был на что угодно, буквально на что угодно, лишь бы добиться ее. Мы сидели в ночном баре, и она спросила:

– Почему же никто ничего не привез Сверху?

Я пожал плечами, в мыслях самозабвенно обнимая ее.

– Может быть, когда-нибудь привозили, - продолжала она. Давно, когда исследования только начались.

– Может быть, - равнодушно отозвался я.
– Все знают, чем это грозит, поэтому...
– Я снова осекся.- Никто ничего об этом не знает.

– О чем?

– Ни о чем.

Черт возьми, не робей я так, я бы наплевал на нее и нашел себе другую девочку. У меня были деньги и, уж поверьте, желание. Но я робел, а кроме того, мне показалось, что раз я так долго ее слушал, то теперь имею на нее право.

– Когда начинали изучать линии Вероятности, много экспериментировали, - сказала она, - и привозили всякое Сверху.

– Ясно, - сказал я.
– Привозили, а потом поняли, чем это пахнет, и быстренько перестали. Мне-то откуда знать? Я просто там работаю!
– Я разозлился.
– Неужели не о чем больше говорить? Черт побери, у меня выходной!

– Прости, - сказала она, уставившись в свою рюмку.

– Ничего.
– Я почувствовал себя дураком.
– Извини, погорячился. Но я два месяца сидел взаперти в этой стальной камере и глазел на одну и ту же сцену в телемониторах, не зная, когда мы сможем вернуться. И сейчас мне хочется только забыть.

Она смотрела прямо перед собой, ее глаза терялись в тени.

– Представь себе, что ты застряла там и не можешь вернуться.

Она закусила губу.

– Прости, - повторила она.

– Да чего там.
– Я обнял ее за талию. Она замерла, потом расслабилась и даже улыбнулась мне.
– Идем.

– Куда?

– Ко мне в берлогу. Там поговорим.

– В Службу Вероятностей?

– Ну, до этого я еще не дошел. У меня квартира в нескольких кварталах от Службы. Тихая и спокойная.