– На Земле были разные культуры в разные эпохи, - осторожно произнесла она.

– Пожалуй, я догадывалась об этом.

Алиса еще помолчала, задумавшись.

– А что он скажет, если ты не вернешься?

– Тебе это наверняка нетрудно устроить.

– Может быть.

Они молча шли по тропинке, которая свернула в небольшую лощину и теперь извивалась вдоль крутого обрыва. Там, внизу, густо клубился туман, быстро растворяясь в едва заметный дымок на открытых местах.

Склон Олимпа упирался в большое озеро. В нескольких километрах от берега из воды поднимались берега острова, зеленевшие под ясно-голубым небом. С высокого горного уступа можно было разглядеть города и селения, разбросанные в приятной, привлекательной местности, где геометрически правильные прямоугольники полей и пашен выделялись среди ухоженных рощ. Глубокий залив служил естественной гаванью для кораблей, приходивших к причалам большого старинного города, который стоял у самой воды, отражаясь в ее спокойной неподвижной поверхности. В залив впадала широкая река.

– Анидр, - сказала Алиса, показав на реку.
– Она течет сюда из Амаурота.

И, взглянув на Кэт, добавила:

– Амаурот - это столица острова.

Кэт смотрела на остров, который раскинулся внизу под ней словно искусно сделанный раскрашенный макет с четко обозначенным рельефом.

– Как называется этот остров?

– Он назывался Абракса.
– Алиса засмеялась.
– Но это было до появления короля Утопа. Мы обычно называем остров Outopos. На Земле нет ничего похожего на него, но попасть сюда мог только один-единственный чужеземец.

– А ты многое знаешь, - сказала Кэт.

Алиса фыркнула.

– Мне только десять лет. Я ничего не знаю. Но тебе наверняка многое показалось бы там интересным.

– Возможно.

Кэт скользнула взглядом по тропинке, которая бежала к воде далеко внизу. У самого берега качалась лодка, кто-то приветливо смотрел на них. Кэт подняла голову - небо было кристально чистым и глубоким. На нем не было ни облачка, ничто не напоминало о черных кораблях космической флотилии, висевших где-то на далекой орбите. Она снова опустила глаза, устремив взгляд на горные вершины в голубой дымке, на тихий умиротворенный остров. Необычайное глубокое успокоение снизошло на нее, заполнив все ее существо, внутреннее напряжение бесследно исчезло, мышцы расслабились, руки легко и свободно опустились вдоль тела. Она встряхнулась и решительно начала спускаться по крутой тропке. Через некоторое время она обернулась к Алисе, которая неподвижно стояла на уступе скалы.

– А как же Мон? Что будет с ним?
– спросила она. Собственный голос показался ей чужим - безразличным и вялым.

Алиса засмеялась в ответ:

– Мы и для него что-нибудь обязательно придумаем.

Кэт пошла дальше вниз к ожидавшей ее лодке, чтобы отправиться к острову Утопия, на котором еще не довелось побывать никому из людей. За ней непроницаемой стеной вставал туман, но она по-прежнему видела над собой синее безоблачное небо.

18

Монтейлер стоял на опушке леса и смотрел, как совершает посадку последний из трех крейсеров, направленных в его распоряжение. Он висел над ним черной устрашающей громадой, заслоняя солнце и бросая глубокую тень на деревья вокруг. В отполированном корпусе открылись люки, послышались голоса и лязг металла, а потом из бездонного чрева посыпались люди, транспортные средства, боевые машины. Монтейлер взирал на все это спокойно и равнодушно, не обращая внимания на безупречную дисциплину и порядок. Картина была внушительной, но он думал о том, что сил очень и очень мало. И, насколько ему было известно, никто из прибывших еще не участвовал в настоящем бою.

"Пушечное мясо, - подумал Монтейлер.
– Несчастные бедняги".

Из грузового люка выползали бронированные машины. Три длинных танка, похожие на черепах в стальных панцирях, направились к группе себе подобных, выгруженных с других кораблей. Они оставляли на земле глубокие раны, черная колея извивалась там, где они прошли. Тут и там виднелись группы солдат и техников. Несколько ветеранов, оказавшихся среди молодого экипажа, собрались поодаль от других и спокойно резались в карты.

По аппарелям из люков выползали новые машины - неуклюжие коробки на гусеничном ходу, сухопутные разведчики неизвестных планет. Их пригодность для боевых операций вызывала определенное сомнение, но они были сделаны прочно и надежно, несли на себе легкое вооружение. Всего выгрузилось восемь таких машин, их поставили отдельно, на почтительном расстоянии от мощных черепах. В дополнение ко всему над поляной зависли четыре разведывательных космических корабля, по размерам уступавшие крейсерам. Экспедиционный корпус, который можно было назвать таковым только при наличии изрядной доли оптимизма, был готов к выступлению.

Монтейлер обернулся к Кэт, которая стояла позади него в тени деревьев. Он едва различал ее во тьме, скорее ощущал ее присутствие. Густая тень полностью скрывала ее лицо.

– Ну что ты скажешь?

Она слегка отвернулась от него и посмотрела куда-то вдаль.

– Ты выступаешь всеми силами, которые у тебя сейчас есть?

– Мне ничего другого не остается.

Он стоял, расставив ноги, уперев руки в бока и внимательно следя за выполнением команд.

– Здешние обитатели пытаются подавить, сломать нас. Именно так они встретили нас с самого начала. Но я не собираюсь им уступать ни сейчас, ни потом. Марта находится где-то в этом лесу, наверное, под надежной охраной. Они держат ее в плену и думают, что так будет всегда. Единственная возможность спасти ее - нанести сокрушительный и неожиданный удар, чтобы они не успели приготовиться к обороне и остановить нас. Мы пробьемся, освободим ее и вернемся назад. А потом...

Он улыбнулся.

– А потом мы поговорим с ними серьезно.

– С позиции силы? С оружием в руках?

– Мы пытались вступить с ними в мирные сношения, разве не так?
– лицо Монтейлера свела жесткая гримаса.
– И что мы получили в ответ? Джослин растерзан одним из их чудовищ, Марту держат в плену как заложницу. А эта прогулка, которую нам предложили совершить? О, они знают, что делают. Сначала угрозы, потом насилие, наконец подкуп. До сих пор я шел у них на поводу, и это не принесло нам никакой пользы. Настало время проявить волю и поступить так, как я считаю нужным.

Кэт пожала плечами.

– Надо полагать, ты знаешь, за что берешься.

Монтейлер смотрел в полевой бинокль на огромное сооружение, возвышавшееся вдали над лесом. Бледные пласты тумана цеплялись за высокие башни, то полностью скрывая их, то словно бы выставляя напоказ. В свете утренней зари башни казались застывшими языками пламени. С каждой минутой их изящные очертания увеличивались.

– Да, я знаю, - ответил Монтейлер на слова Кэт.
– В этом, черт возьми, ты можешь быть уверена.