– Прошли!
– воскликнула она и тихо рассмеялась, все еще взволнованная острым ощущением близкой опасности.

Он наклонился и громко чмокнул ее в нос.

– Поздравляю.

Она онемела от неожиданности и тревожно взглянула на него широко распахнутыми глазами. Что-то вдруг изменилось, что-то вдруг стало другим. Она не знала, что именно, но чувствовала, что это нехороший признак. Он изучающе всматривался в ее лицо, его собственное при этом оставалось совершенно бесстрастным.

– Вы похожи на маленького зверька, - сказал он с насмешливой улыбкой, - на мышкусоню. Да, да, на мышку. И нисколько - на пирата, отправившегося искать счастья в грабежах и разбое за семью морями.

Потрясенная тем, что произошло, чувствуя странную пустоту, она только слегка усмехнулась в ответ.

– Это лишний раз доказывает, насколько внешность обманчива, - сказала она нервно.
– Давайте спустимся вниз и захватим этот остров. На этот раз я буду добрым пиратом и не стану уж очень свирепствовать.

Когда они сошли на палубу, Джил уже спустил на воду надувную лодку и нагружал ее коробками, банками, которых, подумала Кэндис, хватило бы на целый полк.

– У Джила прекрасный аппетит, - с невозмутимым видом произнес Сол, заметив, что Кэндис внимательно наблюдает за ними обоими.

И вдруг этот сумрачный великан улыбнулся, и Кэндис поразилась тому, сколько неподдельной веселости и нежной мужской привязанности было в его улыбке.

– Еще бы, столько ртов!
– весело сказал он.
– Да и Сол не может пожаловаться на плохой аппетит!

Остров был немного больше соседних островов, но, так же как и они, он лишь немного выступал из воды. Под пальмами - единственной высокой растительностью острова - прятались кусты с блестящими, глянцевыми листьями и бледная, жесткая трава, пожухлая от невыносимой жары. Распахнув широкие деревянные ставни навстречу соленому морскому ветерку, их приветствовал маленький дом с тенистой террасой, окруженной низким кустарником, усыпанным золотистыми цветами. Терраса была просторной и, несмотря на отсутствие какой-либо роскоши, очень удобной.

– Какая прелесть!
– воскликнула Кэндис, переводя взгляд с подстилки из кокосовых листьев на огненный букет гибискусов на низком столике.
– А кто здесь живет?

– Никто. Грант иногда появляется здесь, когда хочет побыть один. Кажется, когда-то он проводил тут свой медовый месяц.

– Наверное, для этого нужно совсем потерять голову, - с усмешкой предположила Кэндис.

– Вы бы предпочли в этом случае более цивилизованное место?
– холодно спросил он.

Она неопределенно пожала плечами и посмотрела вниз, где Джил все еще суетился вокруг надувной лодки.

– Я просто хотела сказать, что никогда не встречала человека, с которым мне бы хотелось провести столько времени вдвоем, - сказала она, не желая сдаваться.

– Вы никогда ни в кого не влюблялись?

– Никогда, - не задумываясь, ответила она.
– Даже в школе со мной не случалось ничего похожего. Вся проблема в том, что мужчины мне могут нравиться, но вот влюбиться как-то не получается. Мне кажется, что чего-то не хватает в моем характере. Зато у меня чудесная, спокойная жизнь.

– Ах да, та самая спокойная жизнь, к которой вы так стремитесь. Неужели вам не хочется выйти замуж, смотреть, как верещат и возятся возле ваших ног дети?

– Дети - да, я очень люблю детей. Но что касается замужества...
– Она покачала головой, и в лице ее появилось что-то отчужденное и насмешливое.
– Нет, только не это. Оно не стоит тех переживаний, которые с ним связаны. Люди женятся и надеются, даже верят в то, что смогут опровергнуть грустную статистику, но вот проходит всего несколько лет, и большинство из них уже до смерти надоели друг другу, включая и тех, кто еще продолжают жить в браке - ради детей.
– Последние слова она произнесла со странной, похожей на отчаяние интонацией.
– И вот они расстаются с болью и злобой, заставляя страдать детей, не оставляя им в этой жизни якоря и надежного прибежища. Если я когданибудь выйду замуж, то лишь при одном условии, что между мной и моим мужем будет существовать жесткое соглашение, что наш брак не может быть расторгнут, пока самый младший ребенок не встанет на ноги. А поскольку найдется очень немного желающих подписать такое соглашение, я не могу представить себя замужней женщиной. К тому же брак давно перестал быть единственным смыслом существования в жизни женщины.

– Что-то подобное произошло с вами?
– спросил он. Голос его звучал необычно мягко.
– Ваши родители развелись?

– Да, довольно обычная история.
– Она слабо улыбнулась и отодвинулась.

– И все-таки конец ее трагичен.

Смущаясь и злясь на себя за то, что проговорилась, она передернула плечами и вышла под яркое солнце.

– А почему Джил не идет сюда?
– спросила она, глядя в сторону качающейся на волнах лодки.

– Он хочет немного порыбачить. Может быть, вы проголодались или хотите прогуляться по острову?

Она с нерешительной улыбкой посмотрела на него, успокоенная тем, что в выражении его лица не обнаружила признаков того, что он удивлен вспышкой ее откровенности.

– До обеда еще есть время. Давайте лучше побродим по острову, а потом искупаемся, чтобы нагулять аппетит.

Под ногами хрустел песок. Он показывал ей раковины самых сказочных оттенков розового, кремового, лилового; причудливого рисунка водоросли, кусочки кораллов, отколотых от главного рифа не знающими усталости волнами. Он рассказал ей, как вокруг вулканических островов в процессе длительной и медленной эволюции образовались рифы и что гигантские атоллы, найденные в Тихом океане, были единственным, что осталось от вулканов, разрушенных эрозией и оседанием грунта. Он был великолепным рассказчиком. Его низкий красивый голос, острый и тонкий ум наполняли все, о чем он рассказывал, удивительными живыми красками.