– Что ты видел?

– Это было странно. Не могу сказать, сон или реальность, искаженная наркотиками.

– А на что это было похоже?

Тавис покачал головой.

– Если честно, то я не знаю, мой принц. Черт побери, если б я только знал!

– Не ругайся, – с ходу ввернул Джаван, вызвав у Тависа веселую улыбку. – Тавис, – продолжал принц, – мы должны узнать, что это было.

– Да-да.

– Тогда сделай что-нибудь.

Целитель задумался, потом посмотрел на Джавана.

– Хорошо. У меня есть идея, но ты должен пообещать не мешать мне, пока я буду работать над деталями.

– Что это?

– Тебя усыпили, потом произошло нечто. Думаю, стоит потратить время и приготовить тот же наркотик, который тебе дал Рис, потом ты выпьешь его, и я попробую пробиться к твоей памяти. Но мне придется экспериментировать. Большинство компонентов мне известны, нужно подобрать пропорции и дозу.

Джаван сморщил нос.

– Еще одно «лекарство»?

– Да, причем очень похожее на оригинал. По правде говоря, мне не особенно нравится моя идея, но сейчас ничего лучшего я предложить не могу. Прежде чем я начну, я хочу спросить. Ты действительно хочешь этого?

Озадаченный Джаван, вздохнув, кивнул.

– Убежден.

– Именно это мне и нравится слышать – уверенность, – сказал Тавис, дружески потрепав мальчика по плечу и поднявшись. – Не думаю, что ты захочешь отказаться ото всего?

– И позабуду про мои защиты? – лукаво спросил Джаван.

– Ладно. Но денек нам придется усиленно поразмышлять. А теперь пойдем потревожим повара, я голоден.

Лето близилось к концу, жара и напряжение возрастали, и Тавис и Джаван были не единственными, кто предавался беспрестанным размышлениям. После бурных событий, которыми было отмечено начало нового царствования, наступила видимость затишья, только оно было не похоже на спокойствие, к которому жители Гвинедда привыкли при Синиле. Обыватели осторожно относились к регентам и не очень надеялись на своего короля-ребенка. От этого бродило в народе предчувствие наступающей беды, в особенности среди дерини, хотя все имели незначительное представление о том, что происходило на самом деле.

Ощущение опасности сказывалось и на действиях Совета Камбера. Грегори и Джесс продолжали патрулировать свои владения и поддерживать порядок, но после нападения на Тависа Грегори делался все более замкнут, мрачен и задумчив. Он Никак не мог прийти в себя, не понимая, как дерини по собственной воле могли напасть на дерини. Регулярно, в свой черед, наблюдал за Дэвином, посещал заседания Совета, но превратился в угрюмого и раздражительного человека. Камбер узнал, что Грегори купил маленькое уединенное поместье в Коннаите и собирается перебраться туда с семьей. Камбер не мог упрекнуть его за это.

Джеффрэй тоже выказывал признаки беспокойства. Он по-прежнему информировал Совет о действиях двора, занимая выгодную позицию в Регентском совете, и теперь поддерживал постоянный контакт с Дэвином, пустившим в ход свои возвращенные способности, но после переезда в Ремут буквально разрывался. Обязанности архиепископа заставляли Джеффрэя регулярно посещать Валорет. Регентам было известно об этом, и его занятость они использовали как предлог, чтобы отстранить от дел Совета. Между тем логические обобщения Джеффрэя, его выводы и прогнозы стоили несравненно больше, чем отрывочные и нередко искаженные впечатления, добываемые Дэвином. Пока Джеффрэй занимал более или менее устойчивую позицию в Регентском совете, у камберианцев по крайней мере была возможность заранее узнать о решительных шагах регентов.

Лихорадочная деятельность захлестнула и Джебедия, переезжавшего от одного михайлинского храма к другому и руководившего приготовлениями к переходу в подполье. И его помощник из расы людей Креван Эллин оценил наконец ситуацию и по-настоящему испугался очевидных признаков беды. Разбросанный по всему Гвинедду Орден не решался на открытое противодействие, даже в деринийской его части подозрения только зрели. Когда в начале года гвинеддская армия была очищена от михайлинцев, была надежда, что антимихайлинское движение понемногу спадет, однако к августу стало ясно, что их надежды были напрасны. По надуманным причинам были арестованы и упрятаны за решетку несколько михайлинских рыцарей и воинов обеих рас. Действия других членов Ордена в защиту пленников могли еще больше распалить регентов.

Учитывая это, вывод михайлинцев из Гвинедда нужно было провести еще более искусно, чем во времена правления Имра. Военную базу в Аргоде, например, нельзя было закрыть, не вызвав подозрений, однако число ее обитателей резко сократилось; оставшиеся братья и рыцари готовились к военному отпору в случае атаки. В стенах Кьюэлтейна, единственной равной Аргоду по мощи военной базе, осталось чисто символическое количество братьев и рыцарей, все их усилия шли на то, чтобы число михайлинцев казалось больше.