Самаранов спросил:

— Каковы тактико-технические характеристики комплексов?

— «Струна» несет боеголовку в 600 килотонн. На трех машинах ракеты, на одной учебная, с обычной болванкой контрольно-учебного пуска. На «дьяволах» боеголовки в 650 килотонн. Дальность полета «струн» пятнадцать тысяч километров, «дьяволов» – двадцать тысяч. Гиперскорость. Полет осуществляется в режиме полета крылатой ракеты на предельно малой высоте.

Самаранов не ожидал, что Федин ответит на поставленный вопрос, так как командир корпуса не обязан знать тактико-технические характеристики ракет дивизиона стратегического назначения. Поэтому поинтересовался:

— Откуда у тебя эта информация?

— Я в хороших, можно сказать, дружеских отношениях с командиром дивизиона.

— И кто он?

— Полковник Табанов, Виктор Михайлович!

— Семья?

— Жена Людмила, сын Аркадий пятнадцати лет! А зачем вам это?

Самаранов, проигнорировав вопрос подчиненного, задал собственный:

— Почему Табанов сообщил тебе секретную информацию? Он сам завел разговор о вооружении дивизиона?

— Да! Как-то отдыхали вместе, выпили, разговорились. Он и поведал мне о «струнах» и «дьяволах», пожаловавшись, что с этой проклятой службой жизни не видит!

— Он пьет?

— Со мной выпил!

— Много?

— Литр на двоих раздавили!

— И про службу так и сказал, что жизни из-за нее не видит?

— Что-то в этом роде!

Самаранов задумался. Затем задал очередной вопрос:

— Как думаешь, Петя, купить Табанова можно?

— Купить?

— Да, купить. В прямом смысле!

— Не знаю, вряд ли. В РВСН подбирают людей надежных, проверенных, хотя… сейчас… черт его знает!

— А семьей он дорожит?

— Это да! Жену любит. Но об их отношениях в семье ничего не знаю, Виктор о них особенно не распространялся.

— Понятно!

До Федина наконец дошло, что имел в виду Самаранов под ядерной угрозой и почему так заинтересовался ракетным дивизионом и особенно его командиром. Спросил:

— Вы хотите как-то использовать ракеты дивизиона Табанова?

— Вот именно, Петя! Ты представляешь, какие козыри мы получим, если дивизион перейдет к нам?

— Но он наверняка защищен блокадой пусков ракет из столицы!

— Естественно. Но блокаду можно и снять?! Как думаешь, генерал?

— Не знаю!

— Вот что, Петя! Мне нужно поговорить с Табановым. Как хочешь, но ты должен организовать встречу с ним! Где угодно и когда угодно! Чем быстрее, тем лучше!

Федин замялся:

— Ну, не знаю! Обещать не могу!

— А стать, скажем, премьер-министром или вице-президентом России хочешь?

— Премьер-министром? Я?

— Да, ты! Генерал-майор Федин. Впрочем, тогда ты уже будешь генералом армии как минимум, хотя погоны будут не нужны.

— Вы действительно считаете, что можно захватить власть в стране?

— Пиночет же в Чили смог? И ничего, правил получше любого гражданского! Потому, что за ним была армия. И за нами будет армия. Лишь бы взять эту власть. А там такой порядок наведем, народ нас на руках носить будет! Власть, Петя, – это все! Понимаешь, все!

— Понимаю!

— Так сможешь организовать встречу с Табановым?

— Постараюсь!

— Постарайся, Петя, очень постарайся! Устроишь встречу – тридцать тысяч баксов твои! Только за встречу! Независимо от того, как она пройдет и чем закончится!

— Даже так?

— Даже так, генерал!

— Что ж, попробую! Вас представлять?

— Не надо! Сам представлюсь! А чтобы тебе легче работалось, идем, я тебе кое-что передам!

Из усадьбы Федин уезжал, имея в кейсе десять тысяч американских долларов аванса! И был Петр Георгиевич весьма доволен. Он успел подружиться с полковником-ракетчиком и его супругой, женщиной капризной, самолюбивой, мечтающей о красивой, обеспеченной жизни и не раз упрекавшей мужа в том, что он не может дать ей то, что она заслуживает. А она бы могла иметь желаемое, свяжи свою жизнь с другим мужчиной. Табанов же больше всего на свете боялся потерять жену. Эта потеря означала бы его смерть. В прямом смысле. Так что обработать Табанова, как представлялось Федину, не составит особого труда. Он мог, конечно, ошибаться, но не ошибся!

Уже в 20.00, чего никак не ожидал Самаранов, раздался звонок Федина:

— Добрый вечер, Григорий Савельевич!

Недовольный тем, что его отвлекли от любимого занятия, а вечерами бывший советский военачальник любил читать мемуары главарей III рейха, считая их образцом в управлении государством, Самаранов спросил:

— Ты что-то забыл у меня, Петр?

— Нет, не забыл, я по поводу известного вам полковника звоню!

Сразу же напрягшись, отставной генерал отбросил книгу Геринга: