Третий гость. Он явился из ада.

Макбет. Ты явился из ада. И должен туда вернуться. У тебя есть приказ? Покажи-ка разрешение сата­ны на то, чтобы отлучиться из ада. Ты свободен до полуночи? Тогда займи почетное место за этим столом. Ах, горемыка! Ты ведь не можешь ни есть, ни пить. Садись между моими славными гостями.

Гости испуганно сторонятся призрака.

Чего вы боитесь? Что он может вам сделать? На­оборот, садитесь теснее вокруг него. Пусть ему кажется, что он существует. Тем больше будет его отчаяние, когда он возвратится в свою мрач­ную обитель, чересчур жаркую или чересчур сы­рую.

Банко. Каналья! Увы, мне уже не дано ничего иного, как проклинать тебя.

Макбет. Тебе не разбудить во мне раскаянья. Не убей я тебя, ты бы убил меня, как убил Дункана. Не ты ли первый вонзил кинжал ему в сердце? Я хотел назначить тебя первым советником, а ты позарил­ся на мое место.

Банко. Как же ты мог позариться на место Дункана, который дважды произвел тебя в бароны?

Макбет (гостям). Да не дрожите вы так! Что с вами творится? Выходит, я выбрал себе генералов среди трусов!

Банко. Я доверял тебе, я следовал за тобой по пятам, пока ты и твои ведьмы не околдовали меня.

Макбет. Ты хотел подменить мое потомство своим. Ты забежал вперед. Все твои сыновья, внуки и правнуки умерли в твоем семени, еще не родив­шись. Почему ты называешь меня канальей? Я просто опередил тебя. Я оказался проворнее.

Банко. Тебя ждут сюрпризы, Макбет. Ты и не подо­зреваешь, какие. Ты дорого заплатишь за все.

Макбет. Он меня рассмешил. Я говорю «он», хотя в действительности здесь только останки, отбросы прежней особы... осадки, муть.

Банко исчезает.

В тот же момент возле трона появляется Дун­кан и усаживается на него.

Четвертый гость. Эрцгерцог! Глядите, глядите — эрцгерцог!

Второй гость. Эрцгерцог!

Макбет. Здесь эрцгерцог я один. Вы обращаетесь ко мне, но ваши взоры направлены на кого-то дру­гого.

Третий гость. Эрцгерцог! (Указывает пальцем.)

Макбет (оборачивается). Похоже, все они назначили здесь свидание.

Гости с осторожностью приближаются к Дункану и останавливаются на некотором расстоянии от трона. Первый и второй гости преклоняют колена справа и слева от трона. Третий и четвертый рас­полагаются по обе стороны от Макбета спиной к зрителям, двое первых — в профиль. Дункан си­дит на троне лицом к публике.

Первый и третий гости (Дункану). Ваша ми­лость...

Макбет. Вы поверили, что Банко предстал перед нами живым. Уж не верите ли вы, что и Дункан живой сидит на этом троне? Не потому ли, что он был вашим государем, вы привыкли падать перед ним ниц, его страшиться? Говорю вам — это всего лишь призрак. (Дункану). Так вот, я занял твой трон. Я взял себе в жены твою жену. Я слу­жил тебе верой и правдой. Ты же питал ко мне недоверие. (Гостям.) Вернитесь на свои места. (Выхватывает кинжал.) Быстрее, вернитесь на свои места, здесь нет у вас другого монарха, кроме меня. Отныне вы должны падать ниц передо мной... и зовите меня «ваша милость». Ну!..

Гости в страхе пятятся назад.

Первый и второй гости (вместе, согнувшись в низком поклоне). Ваша милость, мы — само по­слушание.

Третий и четвертый гости (вместе, согнув­шись в низком поклоне). В том, чтобы подчи­няться вам, заключено все наше счастье.

Макбет. Я вижу, что до вас дошло. (Дункану.) Не возвращайся больше, Дункан! До тех пор пока не получишь прощения тех тысяч воинов, которых я убил твоим именем, пока их самих не простят ты­сячи изнасилованных ими женщин, тысячи детей и славных пахарей, лишенных ими жизни.

Дункан. Я убил и приказал убивать десятки тысяч мужчин и женщин, военных и гражданских. Я при­казал сжечь бесчисленное множество домашних очагов. Все это правда. Но среди всей правды, о которой ты говоришь, есть одна неправда: ты не взял себе мою жену.

Макбет. Ты рехнулся? (Гостям.) Видно, смерть лиши­ла его рассудка. Не так ли, джентльмены?

Гости (один за другим). Да, ваша милость! Да, ваша милость! Да, ваша милость! Да, ваша милость!