Нифонтов начинал службу в военно-морской контрразведке в Кронштадте, успел повоевать во Вьетнаме, командовал диверсионными отрядами в Камбодже и Анголе, позже служил военным советником и руководителем резидентур Главного разведывательного управления на Ближнем Востоке. Олег Иванович уважал в нем профессионала, хотя предпочел бы, чтобы начальник УПСМ был чуть больше политиком, чем военным. Спецслужбы для того и существуют, чтобы реагировать не на приказы, а на сигналы, исходящие из подсознания власти. Нифонтов прекрасно знал, чего от него хотят, но понимания не проявлял. И Олегу Ивановичу приходилось с этим мириться.

Но сейчас эти разногласия не имели значения. Отдавая помощнику приказ не вызвать, а пригласить начальника УПСМ, Олег Иванович как бы давал понять генерал-лейтенанту Нифонтову, что считает себя и его равноправными членами одной команды, а в трудные времена команда должна быть единым целым.

Обменявшись с посетителем крепким рукопожатием, Олег Иванович предложил ему кресло за столом для совещаний и положил перед ним информационное сообщение «Baltic News Servis» и статью обозревателя «Рейтер»:

— Видели?

— Да. Мы занимаемся этой темой.

— Это серьезно?

— Поступила информация из Рамбуйе, — вместо ответа произнес Нифонтов. — Милошевич собирается отозвать свою делегацию. Это так?

— Похоже на то.

— И ничего нельзя сделать?

Олег Иванович пожал плечами.

— Знаете, генерал, что будет выбито на моем могильном камне? «Он сделал все, что мог, и совесть его чиста».

— Понятно. Вы спросили, серьезно ли это. Если Прибалтика превратится в Чечню или в то, во что может превратиться Косово, — это серьезно?

— Даже так?

Нифонтов извлек из кармана кителя компьютерную дискету:

— Здесь материалы по теме. Посмотрите? Или подождете, когда мы сделаем резюме?

— Посмотрю, — подумав, кивнул куратор. — А пока — в общих чертах.

Какого черта им понадобилось устраивать эти похороны сейчас? Этот фашист погиб полвека назад. С чего вдруг им вздумалось ворошить его кости?

— Вы попали в десятку, — оценил Нифонтов. — Сейчас. Это ключевое слово. Они рассчитывают, что в контексте Югославии президент ухватится за возможность выступить защитником русскоязычного населения, чтобы поднять свой рейтинг.

— Каким образом? Нота протеста?

— Сильней.

— Разрыв дипломатических отношений?

— Еще сильней.

— Что может быть еще сильней?

— Ввод в Эстонию российских миротворческих сил.

Олег Иванович внимательно посмотрел на собеседника. Не похоже, что шутит. Такими вещами не шутят. Но и поверить в серьезность того, что сказал генерал, было непросто.

— С какой стати нам вводить миротворческие силы?

— Чтобы защитить русских. Не права русских, а их жизни. В Эстонии будет создана ситуация гражданской войны.

— Так, — сказал Олег Иванович. — Очень интересно. Давайте с начала. Когда и почему вы занялись этой темой?

— Месяц назад. В расположении 76-й Псковской воздушно-десантной дивизии активизировалась эстонская агентура. Мы предположили, что ЦРУ прощупывает нашу возможную реакцию на Косово. Оказалось, нет. Один из агентов имел задание подготовить фальсифицированные документы — о том, что Псковская дивизия поднята по боевой тревоге и получила приказ десантироваться в Эстонию.

— Цель?

Они считают, что это заставит Запад принять Эстонию в НАТО. Немедленно, в обход всех формальностей.

— В НАТО их всех тянет. Медом им там намазано, — с выражением брезгливости проговорил Олег Иванович. — Каким образом они хотят создать ситуацию гражданской войны?

Посмотрите материалы, — предложил Нифонтов. — Вам сразу станет все ясно. Основные моменты я выделил.

— Показывайте.

Пока Нифонтов вставлял дискету в компьютер и ждал, когда программа загрузится, Олег Иванович стоял у окна, глядя на сумрачную Москву.

— Знаете, генерал, чего бы я сейчас хотел больше всего? — проговорил он. — Хоть краем глаза заглянуть в завтрашние газеты — в те, которые выйдут через год.

Нифонтов ввел пароль, вызвал на экран монитора текстовой файл и уступил хозяину кабинета место за его письменным столом:

— Смотрите.

Олег Иванович прочитал: