Конечно, по Рану он бы горевать не стал. Но если погибнет Сигер, то документ, который Райс-Майкл только что подписал с таким трудом, наполовину утратит силу. Именно вэтот момент священник неслышно приблизился и помог надеть перстень на палец. Да, и кроме того, если погибнет Ран, то придется судить Сигера по обвинению в убийстве…

– Ты пьян, – бросил Ран с отвращением. – Почему бы тебе не пойти проспаться?

Сигер отступил, изображая оскорбленное достоинство, – таким образом, что оказался прямо между Раном и входом в уборную, – и демонстративно поморщился.

– Ну, как невежливо. Я ведь дал клятву вашему королю Халдейну, значит, мы союзники. Почему бы нам вместе не выпить? – провозгласил он.

И он, покачиваясь, протянул Рану свой кубок. Тот подозвал Фулька и Катана, – который готов быть также стать между Раном и уборной, чтобы еще больше загородить ее от гофмаршала, если тот отвлечется на Сигера. И, по счастью, Ран как раз оказался спиной к лестнице.

– Фульк, уведи его отсюда, пока я не сделал что-то, о чем мы оба потом пожалеем, – прорычал Ран. – Боже, все эти приграничники одинаковы…

– А что неладно с моим вином? – пьяно бормотал Сигер, тупо уставившись в свой бокал. И, когда Фульк с Катаном попытались под локти увести его прочь, он потянул с собой и Рана. – Это хорошее вино, а ты его разливаешь. Осторожнее!

На несколько мгновений наступила полная неразбериха. Сигер пытался удержать свой кубок, остальные силились вытолкать его прочь, и Райс-Майкл воспользовался этим, чтобы стремглав пролететь несколько ступенек и укрыться в уборной, азатем вновь отдернул занавеску, неторопливо выходя наружу.

– Проклятье! Что тут творится? – воскликнул он, опуская за собой занавес.

– А, вот вы где, – промолвил Ран, оправляя тунику, в то время как Катан с Фульком добродушно выталкивали Сигера обратно в зал. – А я-то гадал, куда вы подевались. Простите, сир, но ваш драгоценный граф Марлийский напился, как свинья. Этот глупец пристал ко мне.

– Что, прямо рядом с уборной? – Райс-Майкл не смог сдержать насмешки. – Думаю, он это не всерьез.

Закаменев лицом, Ран надвинулся на него.

– И что сие должно означать?

– О, да ничего особого. Просто я не вижу смысла обижаться на людей, которым мы многим обязаны, пусть даже они не всегда ведут себя так, как нам хочется… А с какой стати вы, вообще, здесь оказались? Вы же знаете, что Сигер к вам не слишком расположен.

– На самом деле, я искал вас, – отозвался Ран.

– Меня? Зачем? Я что, уже не могу и в уборную сходить без тюремщиков? Не хватит ли и того, что Фульк с Катаном за мною повсюду следуют, как тень?

Как ни странно, вид у Рана сделался слегка смущенным.

– Ну, уж больно долго вы там пробыли.

– Что, думаете, вел тайные переговоры? – засмеялся Райс-Майкл, осознав внезапно, что он практически загнал Рана в угол и теперь может говорить правду, выдавая ее за нечто смехотворное. Он указал на свою раненую руку.

– Полагаю, вам и в голову не пришло, что меня могло задержать вот это, – продолжил он, сдабривая свои слова изрядной долей сарказма. – Или вы полагаете, что я пригласил с собой в уборную каких-то тайных союзников, чтобы мы могли вволю поинтриговать, пока они помогают мне мочиться? Вы становитесь не в меру подозрительным, Ран. Хотите взглянуть, чтобы убедиться, нет ли там посторонних?

И он с насмешкой указал на занавес уборной. Ран без единого слова развернулся на каблуках и устремился обратно в зал. Как только он скрылся, Райс-Майкл согнулся пополам от безмолвного хохота. Катан с Фульком также едва удерживались от смеха. И один из клейборнцев, случайно заглянув на площадку, при виде их троих лишь пожал плечами и вернулся обратно в зал.

Через пару секунд Райс-Майкл, отсмеявшись, пришел в себя, ибо боль в руке вернула его к действительности.

– Ладно, господа, – произнес он поморщившись. – На этой замечательной ноте, пожалуй, я и откланяюсь. Фульк, передай мои извинения леди Стэйси, а затем попроси мастера Стевануса, чтобы он зашел ко мне.

К тому времени, как он забрался в постель, его вновь била лихорадка, и он свернулся в калачик под меховыми покрывалами в ожидании прихода лекаря. Вместе со Стеванусом явилась также и Стэйси, а с ней – полная пожилая женщина в простой домотканой рубахе и шерстяной юбке, какие носят местные крестьяне. В руках у нее была плетеная корзина из лозы.

– Сир, я вам привела матушку Ангелику, – сказала Стэйси, пока Стеванус, коснувшись лба короля, пытался оценить, насколько сильно поднялся у него жар. Затем, поджав губы, лекарь уступил место женщине.