– Я бы очень хотела оказаться там, – промолвила она чуть слышно. – Я бы хотела быть с тобой рядом сейчас… и завтра. Но нам осталось лишь одна ночь, и постараемся сделать так, чтобы ее нам хватило на все дни.

Она хотела сказать еще многое, но неожиданно широко зевнула. В последний раз притянув к себе мужа, она крепко поцеловала его, а затем улыбнулась счастливой извиняющейся улыбкой.

– Мне надо непременно немного подремать, – сказала она. – Честное слово, не потому что мне с тобой скучно, просто этот ребенок, похоже, отнимает у меня куда большесил, чем Оуэн…

Оба застыли, услышав стук в дверь, и Райс-Майкл неохотно повернулся в ту сторону, хотя по-прежнему не выпустил жену из объятий.

– Войдите.

Катан просунул голову в двери и немедленно принялся извиняться, завидев королевскую чету. В одной руке он держал меч Халдейнов в ножнах, а в другой тонкий золотой обруч с кельтским орнаментом.

– Прости, Мика, – бросил он сестре. – Райсем, они ждут нас.

На мгновение зажмурившись, король тяжело вздохнул и поднялся на ноги, заставляя встать и Микаэлу.

– Не хочу идти, – прошептал он.

– Ты должен, любовь моя, – отозвалась она, поднимая к нему лицо. – Ступай, и пусть с тобой пребудет моя любовь и мои молитвы.

Поскольку из посторонних здесь был лишь ее брат, Райс-Майкл не отказал себе в удовольствии проститься с женой настоящим поцелуем. Прижавшись губами к ее устам, он на несколько блаженных мгновений полностью отдался этому ощущению, с особой остротой сознавая, что это прощание вполне может стать для них последним, если так пожелают люди, которые управляют их судьбами. Когда он наконец оторвался от Микаэлы, все тело его горело от желания. Он еще несколько секунд смотрел на нее, ощущая, как сильно бьется ее сердце под его ладонями, затем решительно чмокнул в кончик носа и, наконец, коснулся губами лба.

– Ну что ж, тогда я пошел, – голос его звучал чуть хрипловато. – Думаю, сегодня мы поужинаем вдвоем. Будет только Катан, потому что я понимаю, тебе захочется проститься и с ним тоже. Но к счастью, он ложится рано, – Райс-Майкл улыбнулся. – Непременно выспись сейчас. Я вернусь через пару часов.

Мужественно сглатывая слезы, Микаэла проводила супруга в гостиную и не сводила с него взгляда, пока дверь королевских апартаментов не закрылась за ними с Катаном. Любовь ее была так велика, что от нее сжималось горло. Подавив рыдания, она отвернулась от закрытой двери, твердо решившись не показывать своим придворным дамам всей глубины и безысходности своего отчаяния.

В нише у окна дамы поднялись с места, когда король проходил по комнате, но теперь, по знаку королевы, они вновь принялись за вышивание. Одна из них поднесла моток шелка к свету, вытягивая длинную нить. Ей помогала юная горничная королевы. Вопросительно покосившись на свою госпожу, она взяла в руки гребень из слоновой кости и подошла к королеве, пробуя на ощупь прядь влажных волос.

– Почти высохли, моя госпожа, – промолвила она. – Давайте, я еще немного их порасчесываю.

– Да, спасибо, Лизель, – отозвалась королева. Девушка принялась за работу, и ее госпожа с удовлетворенным вздохом прикрыла глаза.

– Как приятно, – промолвила она через пару мгновений, не поднимая век. – Я бы могла так сидеть с тобой до конца дня.

При этих словах на розовых губках Лизель заиграла слабая улыбка. Очаровательная и живая, она была чуть моложе королевы и ниже ее на целую голову. Волосы ее были пшенично-золотистого оттенка, заплетенные в косу и спрятанные под белым платом. Светло-серое скромное платье едва ли украсило бы большинство женщин, – впрочем, именнопоэтому сановники выбрали такой цвет и покрой для женской прислуги замка, – однако, в случае с Лизель, оно лишь оттеняло ее созревающую красоту. Глаза в солнечных лучах казались золотистыми, и во взоре ее читалась искренняя любовь к женщине, чьи волосы она продолжала расчесывать с величайшим тщанием и нежностью.

– У моей госпожи восхитительные волосы, – произнесла она негромко. – Мне доставляет удовольствие заботиться о них.

– Правда? – сонно улыбнулась Микаэла, по-прежнему не открывая глаз. – Да, это должно быть все равно, что гладить кошку, – нравится и кошке, и тому, кто ее гладит.

– Они как тяжелый шелк, и отражают солнечный свет, моя госпожа, – вымолвила Лизель. – Не удивительно, что королю так нравится, когда вы их оставляете распущенными.

– Ты права.

Улыбка исчезла с лица Микаэлы и, открыв глаза, она с внезапным испугом покосилась на горничную.

– Лизель, сегодня вечером ты должна мне помочь мне сделать какую-то особую прическу, – прошептала она. – Король будет ужинать со мной, а завтра он отправляется в Истмарк. Одному Богу известно, увижу ли я его когда-нибудь еще в этой жизни.

Лизель прекратила причесывать волосы, и в золотистых глазах ее мелькнула жалость.

– О, моя госпожа, – выдохнула она.

Микаэла потрепала девушку по руке и заставила себя храбро улыбнуться, внезапно ощущая навалившуюся усталость.

– Ну-ну, не вздумай хныкать, а то и я тоже расплачусь, – прошептала она. – Он не должен знать, как я сильно за него беспокоюсь. – Она словно хотела добавить что-то еще, но только тяжело вздохнула и вновь пощупала свои волосы. – По-моему, они достаточно высохли. Пора мне, и в самом деле, вздремнуть.