Я просмотрела лежавшие наверху бумаги. Это были чистые листы. Я открыла другой ящик, где лежала книга о сохранении здоровья и выращивании трав.

Под книгой лежали другие бумаги, исписанные.

Они были заполнены почерком, который очень напоминал мой. У меня появилась ужасная мысль: Филлида тренировалась имитировать мой почерк. Вот оно…

Именно так, размашисто, я начинаю заглавные буквы и именно так оставляю недописанным хвостик у буквы «г».

Я взяла в руки лист бумаги и в ужасе прочитала:

«Дорогой Роланд!

Прости меня. Я знаю, что я безумна. Я пыталась бороться, но это сильнее меня. Спасибо за все. Ты был мне добрым мужем, а Филлида — хорошей подругой. Но это стало невыносимо. Ты так же, как и я, знаешь, что с каждым днем мне все хуже. Я уверена, что это — наилучший выход для всех нас.

Люси.»

Это была предсмертная записка самоубийцы.

С растущей тревогой я начинала понимать, что происходит. Филлида собиралась убить меня, но хотела, чтобы это выглядело самоубийством.

Страшные подозрения роились в моем мозгу.

Я огляделась. Какие еще тайны скрывает эта комната?

Подойдя к двери, я заперлась изнутри. Я собиралась выяснить все до конца и была настроена решительно.

Я быстро открыла остальные ящики. Там ничего не было. В углу комнаты стоял сундук. Он был заперт.

Я начала искать ключ и нашла его в одном из ящиков стола. В поисках бумаг я уже видела его.

Он подошел к замку. Я открыла сундук и заглянула в него. Тут была сложена одежда Филлиды. Перебирая ее, я наткнулась на то, что подсознательно искала: шапокляк, плащ и темный парик.

Филлида! Филлида!

А Роланд? Что он знал об этом? Все это выглядело загадочно и пугающе.

Филлида дважды стояла рядом со мной в тот момент, когда я наблюдала это явление. Может быть, это делал Роланд? Нет, в последний раз они оба стояли рядом со мной. Тогда кто же?

Я не могла поверить, что Роланд, такой любящий и нежный, способен на это.

Внезапно я услышала, что кто-то подъезжает к дому.

Это возвратилась Филлида. Она не должна застать меня здесь. Забрав одежду, парик и записку самоубийцы, я отомкнула дверь и взбежала вверх по лестнице.

Я добралась до площадки как раз в тот момент, когда в дом вошли Филлида и Роланд.

Нужно немедленно уехать. Я возьму лошадь, верхом доберусь до Бредфорда и первым же поездом отправлюсь в Лондон.

Я ни о чем не должна говорить с ними. Главное — незамедлительно выбраться из дома. Я спрятала улики — одежду и парик — в шкаф, «записку самоубийцы» сунула в карман.

Я прислушивалась к происходящему внизу, но слышала только удары собственного сердца. Как же мне выскользнуть отсюда? Хоть бы они опять куда-нибудь ушли!

Послышались их голоса. Нужно постараться вести себя так, будто ничего не произошло, и использовать первую же возможность для побега.

Мне трудно было поверить в то, что Роланд знал об этом. И, тем не менее, он стоял рядом со мной, смотрел на того, кто был одет в эту одежду, и уверял меня, что ничего не видит.

Кроме нас, в доме был только один человек — Китти.

Может быть, это Китти изображала привидение?

Наверняка это была Китти. Но могли ли Роланд и Филлида не знать об этом? Могла ли Китти написать эту записку и положить ее в ящик стола Филлиды?

Возможно, ее неожиданно спугнули.

Однако фактом оставалось то, что и Роланд, и Филлида заявляли, будто не видят фигуру в плаще и в парике. Оба относились ко мне так, словно я не вполне нормальна.

Все это было слишком таинственно. Независимо от моих предположений, ясно было одно: я должна покинуть этот дом без промедления.

Роланд и Филлида все еще были внизу. Я слышала их голоса. Потом Роланд вошел в нашу комнату.

— Люси, моя дорогая, что с тобой?

— Я собираюсь к Ребекке, — ответила я.

— Не сегодня, надеюсь?

— Так будет лучше всего.

— Что случилось? Ты, кажется, чем-то потрясена.

— Я действительно потрясена. Кое-что произошло.

— Что? Скажи, скажи мне, Люси, дорогая моя.

— Я получила письмо от Белинды.

— Как она сумела связаться с тобой?

— В разговоре я как-то упомянула название этого места. Письмо дожидалось меня в почтовом отделении.

Я зашла туда, и мне его выдали.

— От Белинды… — пробормотал Роланд.

— Да, — сказала я и неожиданно проболталась: