Я поняла, что она хочет побыстрее уйти. Помнится, прежде, когда Белинда решалась на что-то конкретное; она с этим не тянула, а делала все немедленно.

Без сомнений, она отправилась писать письмо своему отцу.

Прошло несколько дней. Никаких новостей о Джоэле не поступало. Должна признать, что присутствие Белинды до некоторой степени ослабило напряжение в доме и общее настроение подавленности. Белинда просто отказывалась быть печальной, и это каким-то образом передавалось другим, Она восхищалась Лондоном, и меня не могло не захватить ее воодушевление. Лишь иногда, вспомнив о Ли, она становилась серьезной, но это была лишь мимолетная грусть, и Белинда быстро стряхивала ее с себя.

Она была безмерно счастлива тем, что вернулась.

Даже Селеста немножко повеселела и с улыбкой воспринимала восторженность Белинды. По-моему, она проявляла к Белинде некоторый интерес, поскольку та являлась ее племянницей. Селесте всегда не хватало любви, которой она не получала от своих весьма сдержанных родителей; что же касается ее брата, я думаю, он был слишком погружен в собственные дела, чтобы как-то позаботиться о сестре. Возможно, Селеста захотела бы излить свои чувства на Белинду. Я несколько сомневалась в том, что это принесет ей удовлетворение. Слишком хорошо я знала Белинду, чтобы не понимать: Селеста не дождется от нее ответной нежности.

Белинда заявила, что желает видеть Лондон. Она так часто думала о нем, ей так не хватало его. Она обожала его парки и его магазины — особенно последние, как вскоре выяснилось.

Как-то раз я отправилась вместе с ней. Мы разглядывали образцы модной одежды, но ничего не купили.

Потом мы зашли в кафе, и за чаем с пирожными неожиданно погрустневшая Белинда доверительно заговорила со мной.

— Наверное, мне не следовало приезжать сюда, — сказала она.

— Что с тобой? Мне казалось, что ты очень рада была вернуться.

— О да, это так. Именно об этом я долго мечтала.

Но… — Закусив губу, она покачала головой и продолжала:

— Нет, я не смогу объяснить тебе. Ты этого не поймешь. Ты слишком богата.

Я удивленно взглянула на нее.

— О чем ты говоришь? — спросила я.

— Ну, мне известно, что твой отец был богат и большая часть его состояния перешла к тебе. Только подумай, ты можешь купить себе все, что пожелаешь, в то время как я… я бедна, Люси, ужасно бедна.

Она задумчиво пила чай. Ее лицо стало несчастным, почти жалким. Я вспомнила, как меня всегда изумляла быстрая смена ее настроений.

— Видишь ли, — продолжала она, — у меня есть весьма скромный доход. Я чувствовала, что одной из причин сердечных приступов Тома стало постоянное напряжение. Он был ужасно обеспокоен состоянием рудника. Это ведь как азартная игра: может принести человеку состояние, а может разорить его. В первое время после того, как Том купил его, все шло очень хорошо, а потом рудник начал истощаться. Поверь, твой отец вовремя вышел из этого дела. Бедный Том так тревожился, что заболел и, в конце концов, умер.

Конечно, он все оставил моей матери… и она избавилась от рудника, который достался Генри Фарреллу.

Для мамы это был единственный выход. Вот одна из причин, по которым она так хотела отправить меня в Англию. Мама считала, что Селеста как-никак, а она ведь моя тетя — сумеет позаботиться обо мне, я вступлю в удачный брак и буду жить в роскоши до конца своей жизни.

— Возможно, все так и будет.

— Взгляни на меня! — сказала она. — Какое я произвожу впечатление?

— По-моему, ты очень привлекательная.

— Не смейся, Люси! Я выгляжу провинциалкой.

Как же мне попасть в светское общество Лондона?

— А кто сказал, что ты должна вращаться в лондонском свете?

— Я буду жить в этом доме. В конце концов, со временем все вернется к норме… и вы начнете принимать, не так ли?

— Не знаю. При жизни отца мы, конечно, участвовали в светской жизни.

— Ну вот, и снова начнете.

— Селеста — не слишком общительный человек.

— Я думаю, в сезон ты будешь выезжать.

— Послушай, Белинда! После всего случившегося мне такое и в голову не пришло бы.

— Да, наверное. Но со временем… Ах, я чувствую себя такой несчастной! Я не хочу оставаться здесь в качестве жалкой бедной родственницы. Я не смогу жить в этом доме с тобой и с Селестой.

— Что за вздор! Если тебе не хватает денег, я дам тебе. У меня их достаточно.

— Я знаю, что ты богата. Счастливая Люси! Какая ирония судьбы, правда? Тебя считали поначалу приблудным ребенком, а меня — дочерью хозяина. Вряд ли он оставил бы эти деньги мне… даже если бы продолжал верить в то, что я его дочь…