— Я всегда питал большое уважение к Ребекке.

Прекрасная женщина. И теперь она живет в моем бывшем доме. Я нахожу это забавным.

— О, они любят Хай-Тор. Это чудесный старый дом.

— Согласен с этим.

— Полагаю, это и для меня не чужое место, — бесцеремонно вставила Белинда.

Ее отец предпочел проигнорировать это замечание, и она, всегда чутко ловившая его реакцию, не стала развивать тему.

— Все сегодня выглядит совсем по-другому, — сказала она. — Это оттого, что мы покидаем Лондон.

Вскоре мы добрались до вокзала. Мы приехали заранее, но поезд уже был подан. Носильщик взял наш багаж, и мы прошли по платформе к вагону первого класса.

— Надеюсь, двум юным дамам понравятся места у окна, — сказал Жан-Паскаль.

— О да, конечно! — воскликнула Белинда.

Она уже вошла в вагон, и я собиралась последовать за ней, когда какое-то неясное чувство заставило меня обернуться. Взглянув вдоль платформы, я, к своему изумлению, увидела невдалеке от нас дружка Эми Джека.

Я подумала, что это невозможно. Когда мы отъезжали, он стоял возле дома. Этого не может быть. Да и что ему делать здесь, возле поезда, отправляющегося к побережью?

— Заходи, — велела Белинда. — Чего ты ждешь?

Я вошла в купе.

— Вот сиденье у окна, — сказал Жан-Паскаль.

Он взял меня за руку и, пока я садилась, крепко сжимал ее.

— Удобно? — спросил он.

— Да, спасибо.

Я не могла забыть про приятеля Эми. Должно быть, там стоял кто-то, очень напоминающий его. У Джека была весьма заурядная внешность, и я могла ошибиться.

Белинда откинулась назад и прикрыла глаза.

— Правда, это чудесно? — спросила она.

С Фицджеральдами я познакомилась, когда мы пересекали Ла-Манш. Море было спокойным, и мы с Белиндой и Жан-Паскалем сидели на палубе. Белинда оживленно разговаривала со своим отцом. Иногда я чувствовала, что мое присутствие неуместно. Это было легко понять. Белинде хотелось побыть наедине со своим недавно обретенным отцом. Да, она просила меня поехать вместе с ней, причем просила очень настойчиво, но были моменты, когда им хотелось побыть вдвоем, и сейчас наступил один из них. Я встала и сказала:

— Я немножко пройдусь.

— Не уходите слишком далеко, — предупредил Жан-Паскаль.

— Нет, конечно, Я буду где-нибудь поблизости.

Я прошла несколько шагов, остановилась и облокотилась на перила, чтобы полюбоваться морем. Нигде не было видно суши, и лишь слабый ветерок слегка рябил воду. Я полными легкими вдыхала свежий воздух.

В голове вертелись вопросы: где сейчас Джоэль? Как Джеральд осуществляет свою сумасбродную затею? Смог ли он сделать то, что не удалось другим?

— Чудесный день, не правда ли? — произнес чей-то голос.

Я оглянулась. Возле меня стояла молодая женщина.

Она была выше меня, светловолосая, улыбающаяся.

— Превосходный, — ответила я.

— Нам повезло с погодой. Здесь бывают жестокие шторма.

— Да, я знаю. Вы часто пересекаете пролив?

— Не часто, но уже приходилось делать это… не в столь приятную погоду. А вы впервые?

— Да.

— О, тогда я рада за вас.

Некоторое время мы обе молча глядели на море.

Затем она спросила:

— Вы остановитесь во Франции?

— Да, на время.

— Прекрасная страна'.

— Вы хорошо ее знаете?

— Не слишком. Но я была там несколько раз. На этот раз мы решили забраться южнее, чем обычно, — в окрестности Бордо.

— О, мы тоже.

— Отдыхать?

— Да, пожалуй, так. Это визит.

— А я — чтобы окрепнуть.

— Вы болели?

— Мой брат говорит, что мне нужно отдохнуть от домашней сырости. Он считает, что здесь будет подходящее место. По его мнению, если климат хорош для винограда, то он хорош и для меня. Вот почему он решил отвезти меня туда.

— Очень мило с его стороны.

— Он чудесный брат, но немножко беспокойный.

Я не жалуюсь. Приятно, когда о тебе волнуются. Знаете, нас ведь только двое. О, вот и он.

К нам шел мужчина. Он был высок, и на его лице сияла та же приятная улыбка, что и у сестры. Он был на несколько лет старше меня.

— А, вот ты где, Филлида, — сказал он, сначала не заметив меня, Здесь прохладно. Застегни плащ.

Она взглянула на меня с улыбкой, как бы говоря: ну вот, я предупреждала.

Я уже собиралась отойти, когда она сказала: