А за преодоленным сенсором обнаружилась дверь в подвальное помещение.

Электронный ключ при выключенном электропитании был, увы, бесполезен. А дверь-то интересная, загадочная какая-то.

Шрагин просунул свою инфракрасную микрокамеру под дверь и увидел девочку, сидящую на стуле возле ржавой, похоже что отопительной трубы. Заложница!

И тут к голове наблюдателя был приставлен ствол. Одновременно зажегся свет, и чья-то рука выхватила из-за шрагинского пояса трофейный пистолет.

– Ба, кого я вижу! Признал, признал, несмотря на маскировку. Прямо Рэмбо. Неужели от него так же несло, как от тебя? Жаль, что кино пока не знакомит нас с запахами. Значит, ты уже здесь, быстрый и проворный, как киноактер, хитроумный, как Билл Гейтс. Крепкий и волевой, как я. Теперь сделай шаг вперед и поворотись-ка, сынку. Так, кажется, выражаются в этой местности… Только никаких лишних телодвижений.

На него смотрел Тугаев, смотрел в том числе его бывшим глазом. В руке Тугаев держал пистолет, и ствол «грача» метил Сереже в живот.

Никаких шансов. Психопрограммная консоль расползлась, как гнилой банан. Ничего сотворить не получалось. Примыкающее пространство стало трясиной, в которой увяз меч-сканер. Сшиватель событий вместо спасительной траектории выдавал только кляксы. Психоинтерфейсы быстрого реагирования сменились скорлупой полного одеревенения.

Попробуй только дернуться, как будто говорит круглым черным ртом тугаевский пистолет, и ты получишь гостинец прямо в живот.

После чего долгие конвульсии на радость победителю, из сдернутых с места и разорванных кишек хлещет кровь пополам с говном, под управлением перебитого позвоночника ноги выкаблучивают прощальный хип-хоп. Танец продолжается до тех пор, пока не надоедает зрителю, и тогда контрольный выстрел в голову завершает представление.

– Да, никаких шансов, – согласился Тугаев. – Хотя прогресс налицо, ты почти такой же, как я. Но все-таки не я. Это у тебя в руке электронный глаз, что ли? Ну, заправь его обратно, терминатор ты наш свежеиспеченный, а то видок немножко тошнотворный.

Шрагин послушно вставил микрокамеру в киберглаз.

– Хочешь, наверное, с ней поздороваться?– спросил Тугаев. – Сейчас открою, как-никак до цели ты дошел. Почти.

Тугаев приложил левую ладонь к едва заметной панели на стене, замок приветливо щелкнул.

– Ни с простым электронным ключом, ни с отмычкой его не открыть, дорогой друг, тут автоматика похитрее. А сейчас толкни дверь от себя, лакеев-то у нас нет. И, кстати, никаких резких телодвижений, я уж теперь знаю, что с тобой надо быть аккуратным.

Шрагин повернулся к двери и по свербению в позвоночнике определил, куда направлен сейчас ствол, затем вошел в подвальное помещение. Следом перешагнул порог и Тугаев.

Девочка поднялась со стула, отчаянно моргая из-за возникшего вдруг света.

– Привет, Аня, – сказал Шрагин. – Мы с тобой уже однажды встречались. В электричке. Ты с папой ехала. И ты подарила мне…

– Ага, гриб!– воскликнула девочка. – Вы – дядя Сережа. Я вас запомнила, потому что вы смешной, в отличие от моего папаши. Мы сейчас поедем домой, да?

– …Нет, наверное, придется немного подождать.

– Ага, следующего трамвая…– хмыкнул Тугаев. – Тут они редко ходят.

– Отпусти ее, – выговорил Шрагин несуразное, ощущая, как мысли уплывают из головы.

– Ага, и ты умрешь с чувством исполненного долга, с улыбкой на устах. Да отпущу, отпущу. Только никакой твоей заслуги в этом нет и подвиг твой был совершенно бессмыслен, как и все остальные подвиги на свете. Игра завершена. Мы учли, что мамаша Шерман готова к сотрудничеству с нами. К примеру, в Дюссельдорфе она даже помогала тебя ловить, ну а другие подробности тебе ни к чему. Короче, мы снизили сумму, так сказать, штрафа, мамаша Шерман поскребла по сусекам, обзвонила десяток друзей и наковыряла пару миллионов зеленых. Бабки должны прибыть сегодня. И сегодня же произойдет обмен, после чего я отправляюсь на Багамы, девочка Аня домой, не вышло из нее Анны Франк, мальчик Шуля получит на анашу и новый компьютер. Тебе на первый взгляд повезет несколько меньше, чем другим. Придется нюхать редиску снизу, как выражаются наши немецкие друзья. Да еще и грехи наши тяжкие с собой прихватишь. Ты ведь официально числишься злодюгой-киднеппером. Но, в принципе, все там, на вечном отдыхе, будем. Так что особо не расстраивайся.

«У меня осталось лишь несколько минут». Время съеживалось вполне физически, стискивая Шрагина, передавливая ему дыхание и кровообращение.

– Меня-то ты не обманешь, – решительно сказала Аня Шерман Тугаеву. – Я тебя из-под земли достану.

– О, узнаю суровые интонации старика Андрея… Нет, дитя мое, сейчас тебе сделают укольчик, и ты все забудешь. А если и не все, то мама тебе объяснит, как себя должна вести пай-девочка. В любом случае, еще полгода под наблюдением опытных врачей-психиатров, и энграмма окончательно сгладится.