– Сдал его! – с вызовом повторил он. – А он теперь сидит здесь! Он не обиделся, потому что понял, что я это сделал, чтобы дать дорогу молодым.

Борис Ельцин поблагодарил Владимира Путина, который настоял на том, чтобы провести этот юбилей в Кремле.

– Мы хотели сделать по-другому, не так… – сказал он и махнул рукой. – Но Владимир Владимирович сказал нам «нет». Я благодарен ему за это. Я благодарен своей семье. У меня две дочери, четыре зятя, внуки. Мне моя внучка сделала подарок ко дню рождения, родила мне правнука.

Он молчал, и я понимал, что он ищет какие-то слова, которым суждено закончить этот вечер.

– Спасибо вам, – произнес он. – Спасибо за то, что в этом зале сидят люди, которые меня любят или хотя бы не ненавидят.

Господина Путина интересовали прежде всего договоренности о строительстве нефтепровода на Дацин.

– Если проект удастся… – сказал он, посмотрел на председателя КНР и поскорее решил уточнить:

– А у меня нет сомнения в том, что он удастся…

Ху Цзиньтао едва заметно кивнул. Когда ему надо, он хорошо знает русский язык.

Глава администрации Афганистана Хамид Карзай, сидевший полтора часа без каракулевой пилотки на голове (лысым он кажется гораздо добрее и мягче), когда ему дали слово, поспешно надел ее и накинул зеленый халат на костюм. Без халата и пилотки он не появляется перед телезрителями, хорошо понимая, что они являются таким же брэндом его страны, как и выращивание и производство наркотиков на территории Афганистана.

– Так приятно видеть молодежь! – воскликнул Джордж Буш. – Говорят такие умные вещи… Я вспоминаю, что когда мне было четырнадцать, пятнадцать, шестнадцать лет…

Он сделал драматичную паузу, но остановиться уже не мог:

– Помню, мы в сорокапятку играли в основном, – продолжил он. – Да, много изменений в мире произошло с тех пор… Вы теперь можете, например, слушать музыку с таких маленьких-маленьких дисков… Могу попытаться какой-нибудь прогноз еще сделать. Через двадцать лет вы будете, наверное, ездить на других машинах… на водороде, скорее всего, они будут. Но вот что я вам скажу! Это все сделают доллары, которые мы, именно мы потратим сегодня! И в результате будет другая картина мира!

Он помолчал, но потом решил добавить следующее:

– Нет, ну кое-что останется, конечно. А кто-то из вас будет сидеть на наших местах, возможно, и вспоминать: «Вот, тут сидел старикан Буш, предсказания всякие делал… Смешно было…» Но вы должны понимать, что и вы тут будете сидеть и тоже делать предсказания…

– Как ты поживаешь? – спросил Уго Чавес Владимира Путина, похлопывая президента России по плечу.

После этого момента встреча могла развиваться по двум сценариям. В Минске был реализован один из этих сценариев, и Уго Чавес стал братом (в том числе и по оружию) президента Белоруссии Александра Лукашенко.

Господин Путин предпочел реализовать другой сценарий. Он высвободился из объятий президента Венесуэлы и пробормотал, отходя от него:

– Отлично.

– Мне нравятся эти переговоры! – честно воскликнул Александр Лукашенко (он только не добавил: «Парни!»). – Правда, и Таджикистан не отстает от нас в плане унификации документов, но беда Таджикистана в том, что у него нет общей границы с нами!

Президент Таджикистана расстроенно кивнул.

Я стоял немного в стороне от господина Путина. В какой-то момент меня кто-то осторожно потрогал за плечо. Я обернулся. Между моим плечом и стенкой с виноватой улыбкой на лице пытался протиснуться президент Франции. Он ни на чем не настаивал и запрещал настаивать своей охране (потом оказалось, что, прежде чем потрогать меня за плечо, президент Франции так стоял не меньше полуминуты, надеясь, видимо, что пробка рассосется как-нибудь сама собой).

Он прошел мимо с той же виноватой улыбкой на лице и еще несколько минут ждал российского президента.

– Большое спасибо за добрые слова, – благодарно улыбнулся президент Армении Роберт Кочарян, внимательно выслушав последние слова Владимира Путина, – спасибо за приглашение…

Тут президент России посмотрел на него с каким-то детским недоумением.

– На которое я сам напросился, – со вздохом закончил господин Кочарян.

– Александр Григорьевич, позвольте вас поприветствовать! – сказал президент России президенту Белоруссии, который очень странно вошел в Представительский кабинет.