У меня только один вопрос. Почему бы не сделать все то же самое, только на уже готовом острове Хабомаи?

Пока министр здравоохранения и социального развития Михаил Зурабов шел к трибуне расширенной коллегии министерств финансов и экономического развития РФ, Герман Греф отчего-то довольно мстительно улыбался.

– Я рассчитываю, что вы будете не только наблюдателем. Вы за все будете нести персональную ответственность! – возложил на плечи господина Зурабова тяжелую ношу президент России. – Что бы экономические министерства ни планировали, за негативные социальные последствия вы лично и ответите!

– Ваши последние слова, – мгновенно кивнул Михаил Зурабов, – во многом объясняют улыбку Германа Оскаровича, которая у него появилась, когда я пошел на эту трибуну.

Владимира Яковлева переназначили на должность полпреда по Южному федеральному округу. С этим я его и поздравил.

– Спасибо! – сердечно сказал господин Яковлев.

– И как вам в новой должности?

– Хорошо очень! – подтвердил он мои худшие предположения. – Вот вчера мы смотрели концерт художественной самодеятельности. Как красиво! Танцы такие… Я таких никогда не видел! Если вся наша жизнь будет такой же красивой и веселой, как эти танцы на сцене, будет ведь все просто чудесно!

– Но она же не будет как на сцене.

– Не будет? – расстроился он.

– Но вы будете поднимать вопросы борьбы с терроризмом в Лондоне? – с надеждой спросил министра иностранных дел России один из журналистов.

– А мы их никогда и не клали, – пожал плечами господин Лавров.

– Скажите, – мягко спросил я многократного олимпийского чемпиона по греко-римской борьбе Александра Карелина, – а вы к какому крылу в «Единой России» ближе, к правому или к левому – хотя бы мысленно?

– Я очень близко к становому хребту, – твердо произнес Александр Карелин. – Спасибо за внимание.

Когда журналисты вошли в кабинет, все было уже кончено. Я не застал на привычных местах никого, кроме помощника президента России по экономическим вопросам Андрея Илларионова (полагаю, в силу особенностей характера просто отказался пересаживаться) и министра здравоохранения и социального развития Михаила Зурабова (его лучше вообще не трогать).

В остальном политический ландшафт в кабинете изменился до неузнаваемости.

Грустно глядел на происходящее Герман Греф. Он слишком много знал. А об остальном догадывался.

Губернатор Ставропольского края господин Черногоров схватил за руку проходившего мимо министра сельского хозяйства Алексея Гордеева.

– Ну как, нормально? – спросил губернатор.

– Супер! – ответил министр и, с усилием освободившись из рук губернатора, быстрым шагом пошел дальше.

– Ну! Я же говорил! Считает, что все у нас в крае супер! – обрадовался Александр Черногоров. – И не только по сельскому хозяйству!

– Вы про федеральное правительство? – засмеялся Александр Черногоров. – Я-то про свое, краевое! Но вы тоже правы. Как говорил великий Александр Лукашенко, надо перетрахивать и перетрахивать!

– А с овцой у вас как? – заговорщически спросил губернатора Ставрополья пожилой журналист из «Сельской жизни». – И с коровами ситуация крайне интересует.

– С коровами? – переспросил Александр Черногоров. – Поголовье, конечно, сократили. Но лучшая ферма в России у нас будет, в следующем году. 90 тыс. тонн молока в сутки даст!

– А даст? – с сомнением переспросил журналист.

– Конечно, даст! – воскликнул Александр Черногоров. – Американцы же строят!

– А вообще-то вся эта газовая история – не мое дело, – сказал министр обороны Сергей Иванов.

– Ваше, – возразил я. – Ведь это была война.

– Да, современными средствами, – вдруг согласился он.

– А какие средства у современной войны?

– Как какие? – переспросил он. – Это известно и ребенку: подкуп, шантаж, угроза убийством.

Главный раввин России Берл Лазар на вопрос, кто будет председателем комиссии палаты по вопросам религии, твердо сказал, что будет достойный человек.

– Кто же это? – попробовал уточнить я.

– Это не я, – честно ответил Берл Лазар.

После Владимира Путина на трибуну поднялся генеральный прокурор Российской Федерации Владимир Устинов. С каждым годом слушать его становится все интереснее. Владимиру Устинову до всего есть дело.