Шрифт:
– Солженицын в наших оценках не нуждается, – говорил режиссер Юрий Любимов. – Достоевскому нужны оценки? Толстому? Нет. Многие скажут: «Ну его, этого Достоевского, не люблю я его, тяжелый какой-то». Ну и что? Ему-то все равно. Не потому, что он мертв, а потому, что бессмертный.
– Тело Хо Ши Мина – лучшее из тех, которые я видел в своей жизни, – говорит специалист по бальзамированию Георгий Тищенко очень убежденно.
Лично мне больше нравится тело Мэрилин Монро, но я не спорю с ним, я вижу, что он не шутит.
– Дело в том, – объясняет подробно он, – что решение о его бальзамировании было принято еще при жизни Хо, поэтому работа началась сразу после смерти, это очень важно, что не было посмертного периода, понимаешь? Наши люди начали бальзамировать его прямо в загородной резиденции, не скажу, конечно, что еще при жизни, но паузы, поверь мне, не было.
Судьи Конституционного суда Украины, как один, схватились за конституцию. Они листали ее так увлеченно, как будто видели первый раз.
С особым энтузиазмом японские пикетчики из мегафона скандировали не чужое для Владимира Путина: – КГБ! КГБ!
И вряд ли пикетчики хотели доставить этим президенту России удовольствие.
Декорации
часть 2
– Вот она, стоянка древнего человека, – торжественно сказал мне один рядовой археолог в Аркаиме. – Любуйтесь!
– Оригинал? – уточнил я.
– Ну что вы, – даже, кажется, обиделся он. – Экспериментальная площадка. Сами копали.
Больше всего для понимания смысла существования Общественной палаты дало выступление Никиты Михалкова.
– Я, может быть, не совсем четко понимаю значение, смысл и преимущество создаваемой организации, – признался господин Михалков.
Дальнейшее его выступление показало, что слова эти содержали в себе элемент кокетства. На самом деле Никита Михалков понял все и даже, кажется, чуть больше.
– Палата в результате может стать придатком некоего бесформенного целого, которое даже и не целое, – заявил господин Михалков. – Вот на съемочной площадке для меня главное – атмосфера. То же самое необходимо и стране – атмосфера!
Одна строительная корпорация, ведомая одной женой одного московского мэра, построила фундаментальную библиотеку МГУ за два года (а некоторые за это время и фундамент не успевают возвести).
– И плюсы, и минусы есть у того, что так скоро получилось, – задумчиво говорил директор библиотеки Вячеслав Мосягин в ожидании президента России.
– А чего больше? – спросил я его.
И снова он, к моему удивлению, задумался. Видно, ответ на этот вопрос не был для него очевиден.
– Да нет, плюсов, конечно, больше, – решился наконец он рубануть сплеча.
«Bosco-дом» находится в центре Афин. С крыши этого трехэтажного особняка, где работает «Bosco-таверна», открывается необходимый вид на Акрополь. Такое ощущение, что на три недели арендован не столько сам дом, сколько именно этот вид.
Я вошел на стадион и замер. Мне открылось величественное зрелище. Чаша стадиона была залита водой. Я никогда еще не видел такой огромной лужи.
Президент России Владимир Путин встретился в своей сочинской резиденции «Бочаров ручей» с председателем правительства Сербии и Черногории Воиславом Коштуницей. От обсуждения проблемы Косово их не должно было отвлекать ничто. Мир должен был получить информацию о нем из первых рук, но в какой-то момент показалось, что это невозможно. Проблема была в том, что после утреннего дождика в ожидании хорошей погоды в пруду рядом с резиденцией и двумя микрофонами для президентов с наслаждением квакали лягушки.
Шло время, а кваканье не прекращалось. Положение стало казаться абсолютно безвыходным, и тогда из рядов принимающей стороны выступил простой русский человек, пожелавший остаться неизвестным, и сказал, что ему по силам решить эту задачу. Его с недоверием проводили к пруду тревожными, полными надежды взглядами, в которых, впрочем, читалось откровенное неверие в успех этого отчаянного предприятия. Каково же было общее изумление, когда он только взошел на мостик через этот пруд – и лягушки замолчали все до единой! Это было похоже на сеанс массового гипноза лягушек. Лягушки просто онемели, увидев этого из россиян. И он, понимая, что стоит ему сделать шаг, и тишина в любую секунду может разорваться отчаянным кваканьем, так и стоял на мостике, сознавая свою ответственность за то, чтобы планета услышала о новых конструктивных предложениях и мирных инициативах российского президента.