– Я имел в виду пропажу декларации, а не гибель Джона, господин президент. Однако вынужден признать, что все мы рано или поздно действительно становимся такими.

– Рыцари плаща и кинжала, – негромко произнес Кастилья. – Должно быть, это ужасная работа.

– Я принес вам дурные новости. Извините меня, Сэм.

– И ты меня извини. Спасибо тебе, дружище. До свидания.

Клейн ушел. Президент тяжело вздохнул и опять поднял трубку телефона.

– Миссис Пайк? Соедините меня с адмиралом Броузом.

Секунды спустя телефон зазвонил вновь. В трубке раздался звучный голос адмирала:

– Слушаю, господин президент.

– Сколько времени вам потребуется для переброски отряда пловцов на фрегат?

– Они уже там, сэр. Я распорядился об этом, не дожидаясь приказа.

– Вот как? Ну что ж, вы не первый командир, отдающий приказы за президента, который никак не может прийти к определенному решению.

– Никак нет, сэр. Мне и в голову такое не приходило. Могу ли я узнать, каково ваше решение?

– Разумеется. Именно для этого я и позвонил.

– Значит, мы начинаем действовать?

– Да.

– Я передам ваш приказ.

– Вы не хотите узнать, почему я принял такое решение?

– Мой долг – выполнять приказы, господин президент.

Кастилья нерешительно замялся:

– Держите меня в курсе, адмирал.

– Как только что-нибудь станет известно, я сразу вас извещу.

Президент положил трубку, и ему на ум пришла цитата из биографии Отто Бисмарка, которую он прочел несколько лет назад. «Моральные принципы человека чего-нибудь стоят, только если он готов умереть за них». Кастилья не собирался отдавать за принципы собственную жизнь, но на карту было поставлено его будущее – им можно было пренебречь – и будущее страны, пренебрегать которым он не имел права. Суровый несгибаемый прусский аристократ мог бы упрекнуть его в недостатке самоотверженности, и все же груз, который взвалил на себя Кастилья, отнюдь не казался ему легким.

Офицеры американского фрегата «Джон Кроув» пребывали в изматывающем напряжении. Нынешняя операция далеко выходила за рамки обычных боевых действий, которые зачастую оборачиваются ложной тревогой, поиском пропавшего судна либо технической неисправностью. Одна-единственная ошибка могла привести не только к их гибели, но и к войне.

Джеймс Червенко заканчивал сеанс радиосвязи с адмиралом Броузом. За десятилетия, проведенные в море, капитан привык щуриться, и теперь, когда он внимательно выслушивал распоряжения адмирала, его глаза превратились в узкие смотровые щели.

Он снял наушники с микрофоном и повернулся к капитан-лейтенанту Гэри Козлоффу.

– Начинайте.

– Есть, сэр, – отозвался Козлофф. Он предвидел такой поворот событий и ничуть не удивился. – Что с вертолетом? – Он был одним из тех великолепных диверсантов, которых называют «сплошными мускулами и мозгом». Высокий, худощавый, Гэри был влюблен в свою профессию и излучал целеустремленность. Уже одно его присутствие хотя бы отчасти уняло тревогу всех, кто находился в центре управления и связи.

– Вылет через десять минут.

– К этому времени мы будем готовы.

Червенко кивнул с таким видом, как будто не ожидал ничего иного:

– Не забывайте, капитан, главное в этой операции – строгая секретность. Вас здесь нет и не было. При малейшей угрозе разоблачения вы должны исчезнуть.

– Слушаюсь, сэр.

– Мы будем внимательно следить за подлодкой и сухогрузом. Заметив что-либо подозрительное, я по радио отдам вам приказ отступать. Непрерывно поддерживайте связь.

– Так точно, сэр.

– Удачи вам, Гэри.

– Спасибо, Джим. – Козлофф чуть заметно улыбнулся. – Славная ночка для купания.

Четыре пловца из группы Козлоффа сидели в тени на палубе, одетые в гидрокостюмы и готовые выполнить приказ. При появлении командира они нетерпеливо вскочили на ноги. Козлофф кивнул, и пловцы в последний раз осмотрели свое снаряжение.

– Магнитные подъемники у вас с собой? Сегодня ночью без них не обойтись. – Воздух дрогнул от дружного «Так точно, сэр!», и Козлофф скомандовал: – Всем в вертолет!

Они зашагали к корме, к «Морскому ястребу» SH-60. Силуэт машины вырисовывался на фоне звездного горизонта и более всего напоминал огромную грозную птицу. Легкий ветер доносил запахи дизельного топлива и соленой воды. В салоне вертолета был приготовлен боевой резиновый плот «Зодиак», уже оснащенный всем необходимым оборудованием.

Как только пятеро диверсантов поднялись в вертолет, его двигатель набрал полные обороты и тяжелая машина взмыла в ночное небо, кренясь на левый борт. Не зажигая огней, она быстро растворилась в темноте и исчезла из виду в направлении «Эмпресс». Воздух вокруг пловцов содрогался от ударов лопастей.