Шрифт:
Г а в р и л а П а н т е л е и ч. (кланяясь). Просим прощенья!.. Уж извините-с!
Н и н а А л е к с а н д р о в н а. Как вам угодно; я стеснять вас не смею. Но позвольте мне сожалеть и надеяться, что в будущий раз… Ах, я и сама к вам!..
Г а в р и л а П а н т е л е и ч. Милости просим!..
Н и н а А л е к с а н д р о в н а. (обнимая Настасью Петровну). Как я жалею, как я жалею!
Н а с т а с ь я П е т р о в н а. Вы, пожалуйста, себя не беспокойте. А только что Гаврила Пантелеич, они у нас - такие люди, что им никак невозможно: им стеснительно. Уж позвольте… (Целует Елену.) А н д р е й. (подходя к отцу). Сами изволите видеть… Что же вы скажете?
Г а в р и л а П а н т е л е и ч. (у двери). Ну, что уж! Ослепли, братец, вот как! Настасья Петровна…
Н а с т а с ь я П е т р о в н а. Иду, иду, Гаврила Пантелеич… (Обнимаясь с Ниной Александровной.) Им, знаете, Гавриле Пантелеичу, часик посидеть - и довольно. А то уж снять сюртук да отдохнуть требовается.
Идет Нина Александровна, Елена и Андрей за нею.
Куда же вы, зачем беспокоитесь?
Н и н а А л е к с а н д р о в н а. Нет, уж я вас провожу… Ах, как мне больно, как мне больно!..
Н а с т а с ь я П е т р о в н а. Ну, так уж Андрюша-то с Еленой Васильевной пущай останутся, пущай забавляются…
Гаврила Пантелеич, Настасья Петровна и Нина Александровна уходят.
ЯВЛЕНИЕ ДЕСЯТОЕ
Елена и Андрей.
А н д р е й. Вы думаете, Елена Васильевна, что я не понимаю, что я вас не стою, что это одно только счастье мне необыкновенное-с?
Е л е н а. Ну, это как знать, кто кого стоит!
А н д р е й. А и во мне есть-с (ударяя себя в грудь), ого есть-с… разве только не захотите обратить внимания!
Е л е н а. Поживем, так узнаем друг друга!
А н д р е й. А только теперь я очень конфужусь, провалиться, кажется б, сквозь землю! Все на меня смотрят а я ни повернуться, ни слова сказать… Стакан чуть не уронил, чай на какую-то даму на платье пролил.
Е л е н а. (смеется). Это ничего… Конечно, лучше стаканов не ронять и платьев не обливать! А конфузиться нечего: как умеете, так и держите себя!
А н д р е й. Я это понимаю-с!
Е л е н а. Приободритесь, имейте побольше достоинства, ведите себя просто, как всегда! Ведь все это страшная пустота: болтают, сплетничают, говорят пошлые любезности или пускают шпильки друг в друга…
А н д р е й. Уж я теперь вооружусь! А вот я сейчас для куража стакан шампанского выпью. (Целует руку Елены.) Поддержали вы меня-с.
Е л е н а. А вот много поцелуев и вообще нежностей я не люблю! Да еще вам приказ: не извольте гоняться за мною, держитесь подальше!..
А н д р е й. И не подойду теперь! (У двери.) Человек! Дай-ка, братец, сюда бутылочку шампанского.
Е л е н а. Когда будем танцевать, можете только кадриль…
А н д р е й. Слушаю-с…
Елена, кокетливо ударив его по плечу веером, идет быстро в гостиную.
А н д р е й (ловит ее и целует ее руку). Не могу! Последний раз!
Елена уходит.
А н д р е й. Эх, вся эта канитель - и к чему? Тоска здесь смертная… Взять бы саночки, да в Стрельну на своих серых!.. Эх, мороз-морозец, аленькие щечки!..
Входит Агишин.
ЯВЛЕНИЕ ОДИННАДЦАТОЕ
Андрей, Агишин и человек с бутылкой шампанского.
А н д р е й. А, вот он! Поди-ка сюда! (Горячо схватывает Агишина в объятья.) А г и ш и н (освобождаясь). Стой, стой, задавишь!
А н д р е й (ударяя ею по плечу). Эх вы, слабость, хилость!.. Ха, ха, ха!..
А г и ш и н (пожимаясь). Эка сила и свежесть у них, у чертей, завидная!
А н д р е й. Садись, выпьем. (Сажает на диван. Человеку.) Ну-ка, послужи; налей нам, да и убирайся, а бутылку оставь!
Человек наливает и уходит.
А н д р е й. Ну-ка, давай по душе… (Чокаются и пьют.) Скажи-ка ты мне, ты, человек разумный, образованный: любит она меня или нет?
А г и ш и н. Если теперь еще не любит, то потом уж полюбит непременно!..
А н д р е й. Почему так?
А г и ш и н. Потому что свежесть, сила - чего же еще! Уж как там ни финти перед женщиной, а коли натуры мало, так не много возьмешь! А у вас этой здоровой любви…
А н д р е й. Да уж, брат, душу ли за нее положить, в охапку ли взять покрепче - уж этого у нас так-то много, что и девать не знаем куда.