– Удостоверение у тебя?

– Ты о чем?

– Вчера ты выезжала на труп Шермушенко, изъяла удостоверение майора ТРУ на его имя, оно еще у тебя?

– А откуда ты знаешь?

– Потом объясню. Оно у тебя?

– У меня.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

– Тде оно?

– В сейфе. Да в чем дело?

– К тебе приезжал комитетчик, ты с ним вместе уехала?

– Нет, я ездила в городскую, а что…

– Он просил у тебя удостоверение?

– Просил, а что…

– Маша! Не отдавай пока никому удостоверение. Сколько у тебя дел в производстве?

– Шесть. Ты мне объяснишь наконец, в чем дело?

– А ты не хочешь отдать кому-нибудь убийство Шермушенко? Горчаков взял бы его у тебя. Сходи к прокурору, перепиши его на Лешку. А? – Синцов, до того сосредоточенно стряхивавший пепел со своей сигареты, поднял на меня воспаленные глаза, и мне окончательно стало не по себе.

– Андрей, скажи мне, пожалуйста, что стоит за этим удостоверением? Что за ажиотаж вокруг него: ты, комитет?

Но Синцов продолжал гнуть свое:

– Маша, лучше будет, если ты избавишься от этого дела. Только не отдавай кому попало, передай Горчакову.

В конце концов меня это разозлило; последней каплей послужило упоминание Синцова о том, что я женщина и что мне надо думать о себе и о ребенке, зачем мне лишние заморочки… Тут он нечаянно наступил на больную мозоль: я сама считаю, что следствие не женское дело, и к женщинам на следствии отношусь скептически, иногда и к себе, но то, как вокруг мужики работают, меня не вдохновляет, за редким исключением.

– Да ну тебя, Синцов, – сказала я, вставая с качелей, отчего Синцов неожиданно для него опрокинулся назад и чуть не упал, а я невольно прыснула. – На работе я не женщина. И дело я не отдам. Хотя бы вам, мужикам, назло. Не считайте, что вы одни способны работать.

Синцов с трудом поднялся на ноги и, видимо, тоже разозлился. Приблизив свое лицо к моему, он прошипел:

– Дура! Это же опасно! Что вы за дуры, бабы!

– Послушай, – попыталась я воззвать к его разуму, – может, хватит нам общаться эзоповым языком? Смирись с тем, что дело будет у меня, не такой уж я плохой следователь, и расскажи спокойно, в чем дело. Тем более что шефу сейчас не до трупа Шермушенко; этот балаган небось при тебе происходил?

– Ладно, – устало сказал Синцов, снова опускаясь на качели. – Я знаю, что ты хороший следователь, может быть, даже лучший в городе. Да не смотри ты на меня как на врага народа, я серьезно. Беда только в том, что ты все-таки женщина. Что ты дальше собираешься делать с удостоверением?

– Повезу его в Москву, – неожиданно для себя ляпнула я и только после того, как ляпнула, подумала, можно ли выдавать такую информацию Синцову. – Хочу показать его в ГРУ, пусть они сами скажут, их ли это работа.

– Маша, это наивно. Что, по-твоему, они скажут? Что у них в управлении две канцелярии – простая и коммерческая, где за бабки штампуют липовые ксивы с настоящей печатью?

– Ну, мне все равно надо получить в ГРУ образцы оттиска их печати…

– Ладно. С кем ты едешь?

– В каком смысле – с кем? Одна.

– А ты не боишься, что тебя ограбят в поезде? Или в Москве сумочку с вещдоком вырвут?

– А что ты предлагаешь?

– Уж так и быть, придется ехать вместе с тобой и охранять вас.

– Кого это «нас»?

– Тебя и ксиву.

– Я оценила твою вежливость, мог бы ведь ксиву первой назвать…

– Да, я джентльмен.

– К твоему сведению, человек не может про себя сказать, что он джентльмен, это должны сказать про него другие.

Но он не обратил внимания на мой сарказм.

– Когда ты собираешься?

– В субботу я дежурю по городу – в день, а в воскресенье вечером могу выехать.

– Ладно, давай мне командировочное, я возьму билеты. Позвоню тебе в главк в субботу, скажу вагон и место.

– Андрей, давай лучше встретимся на Московском вокзале у памятника Петру за двадцать минут до отхода поезда, ты мне только сообщи, на какой поезд взял билеты.

– Ладно, позвоню тебе на дежурство. Андрей тщательно закопал в песочек окурок, встал и не оборачиваясь пошел из скверика. А я поднялась в контору и на всякий случай проверила содержимое сейфа: удостоверение майора Шермушенко было на месте.

Шел уже третий час. С этим дурацким удостоверением я совсем забыла про вскрытие шермушенковского трупа, а поприсутствовать на нем было бы невредно. Слава Богу, девочки из канцелярии морга любезно сообщили мне по телефону, что эксперт Панов только-только приступил к процедуре, и если я потороплюсь, то могу еще застать кульминацию.

Выяснив, что прокуратурская машина под парами, я схватила в охапку своего стажера, и мы помчались в морг. Стажер переживал, что никогда еще там не был, и спрашивал, не будет ли ему там плохо.