Шрифт:
– Господи, Маша, твой же плащ!
– Ну, я же тебе его подарила поносить, но я только на сегодня заберу, ладно? Встретимся дома.
Я собственноручно надела плащ на Машку. Кстати, ее кардиган ничуть не хуже. Когда же я-то за своими вещами съезжу?
Машка умчалась навстречу телеэкрану, все-таки она потрясающе эффектная женщина.
Стас так и не появился, и в шесть я пошла домой. Дождь лил как из ведра, я бежала к Машкиному дому, не разбирая дороги, пока не наткнулась на милиционера, загораживающего мне вход в парадную.
– В чем дело?
– Туда нельзя, – твердо запретил страж порядка.
– Я тут живу, – попыталась я прорваться.
– Прошу подождать: там работает дежурная группа.
– А что случилось?
– Происшествие, – лаконично ответил постовой.
Спасибо, что еще терпеливо отвечает на мои вопросы и не хамит.
Я полезла было за удостоверением, но не нашла его в сумке и, к своему ужасу, вспомнила, что удостоверение осталось в кармане плаща. Я похолодела, в глубине души надеясь, что Машка не выронит его из кармана и не бросит плащ где попало, исключив возможность случайной пропажи моего ценного личного документа, поскольку нет для следователя страшнее происшествия, чем утрата ксивы.
– Извините, пожалуйста, я следователь, – объяснила я постовому, стараясь заглянуть через его плечо в парадную в надежде увидеть там знакомых.
И действительно разглядела родную, закамуфлированную омоновской курткой спину Димы Сергиенко. Я помахала ему рукой, и он буквально ринулся ко мне; в одну секунду отодвинув ошарашенного постового, втащил меня в парадную, бросив тому – «это следователь». В парадной я первым делом поискала глазами труп, но не нашла, правда, заметила на площадке первого этажа лужицу крови.
Не успела я раскрыть рот, чтобы поинтересоваться, кого здесь только что замочили, как вцепившийся в меня Дима стал трясти меня, схватив за плечи, и приговаривать: «Господи, Машка, это ты, с тобой все в порядке!..»
Наконец я получила возможность задать вопрос:
– Дима, что здесь случилось?
– Что случилось? – переспросил он. – На, посмотри.
Он взял с подоконника и протянул мне сопроводительный листок «скорой помощи» с приколотым к нему удостоверением. Удостоверение было моим. В листке я прочитала: «Швецова Мария Сергеевна, старший следователь прокуратуры… колото-резаная рана левой половины грудной клетки сзади, кровопотеря, шок. Реанимационные мероприятия…»
– Где она?!
– А ты мне лучше объясни, кто она такая и откуда у нее твое удостоверение, раз ты здесь.
– Ты мне скажи сначала, она жива?! В больнице?! Ну Дима же!
– Да, ее увезли в «Костюшко». Кто она такая? Господи, ты не представляешь, как я за тебя испугался!
– Это моя мачеха. После мамы – мой самый близкий человек.
– Нет, я сегодня сменюсь и напьюсь, – сказал Дима, слегка дрожащими руками закуривая папиросу. – Я ведь выехал на твой труп. Дежурный позвонил, сказал, в парадном следователь Швецова с ножевым ранением. Я приехал, а тело уже увезли в больницу, говорят, жива, но очень плоха, без гарантий. Я стал спрашивать, как выглядела, мне сказали – молодая женщина с каштановыми волосами, длинноногая, в красном плаще.
Я посмотрел ксиву, ну, думаю, точно Швецова, даже руки задрожали.
– Дима, дай закурить, – попросила я.
– Ты же не куришь, Машенька, – Дима заглядывал мне в глаза, – и потом, у меня «беломор».
– Мне все равно. Дима, почему я всем приношу несчастье?! Это из-за меня ее убили.
– Ну, во-первых, не убили, только ранили. Может быть, еще все обойдется…
– Ты еще будешь место осматривать? Можно мне пока на главковской машине доехать до больницы?
– Поезжай, я договорюсь.
15
В больнице меня к Машке не пустили. А в двенадцать ночи стали выгонять на улицу. Правда, перед этим напоили валерианкой, хотя у меня было такое чувство, что меня пора реанимировать.
Куда же я пойду, спохватилась я. Деньги на такси у меня есть, но мне страшно ехать домой. А главное, быть там всю ночь одной. Я, в общем-то, особо и не надеясь, позвонила Синцову на работу; конечно, телефон не отвечал. А домашнего его номера я не знала. Горчакову звонить не хотелось: хоть он и друг, но женатый человек с двумя детьми, вряд ли жена его будет в восторге от того, что Лешка вылезет из теплой супружеской постели и потащится успокаивать сослуживицу. Бывшего мужа тем более видеть не хотелось.
И я, порывшись в сумочке, нашла там записку с номером пейджера и мобильного телефона полковника Арсенова. Попросив разрешения позвонить с сестринского поста, я набрала номер. Юрий Сергеевич Арсенов откликнулся сразу.
– Ну наконец-то! Я ждал вашего звонка. Как дела?
– Плохо, Юрий Сергеевич, я в больнице, вы можете отвезти меня домой?
– «Костюшко»? Сейчас приеду, спускайтесь.
Через пятнадцать минут подъехала вишневая «девятка» и дверца ее гостеприимно распахнулась.
– Садитесь, едем туда, где происшествие имело место?