– Уаа... ааааа…

Из моей глотки вырвался какой-то звериный вой.

Схватив Священный камень возвращения души, паривший над окном снаряжения, я с силой швырнул его на заснеженную землю.

– Аааа… АААААААА!!

Не переставая вопить, я яростно наступил на кристалл ногой. Но кристалл сиял как ни в чем не бывало, от моего удара на нем и царапинки не появилось, не то что трещины. Крича во все горло, я ткнулся обеими руками в снег, ухватил его пальцами; я продолжал орать, катаясь по снегу.

Бессмысленно, все бессмысленно. Неважно, о чем идет речь: смерть Сати, напуганной и страдавшей, моя драка с рождественским боссом – да вообще вся жизнь в этом мире, захватившем в плен 10000 игроков, лишена смысла. Наконец-то я понял эту истину, эту единственную истину.

Не знаю, сколько это продолжалось, сколько я кричал и вопил; только вот плакать совершенно не хотелось. Может, просто мое фальшивое тело лишено этой функции? В конце концов я встал, пошатываясь, подобрал припорошенный снегом Священный камень и направился к точке перехода в предыдущую зону донжона.

Там были лишь Клайн и «Фуринказан». Членов «Альянса Священного Дракона» видно не было. Подходя к сидящему на земле воину с катаной, я осмотрелся, чтобы подсчитать количество оставшихся игроков и убедиться, что обошлось без потерь.

По-видимому, единственным, кто устал здесь, был Клайн – впрочем, конечно, он не так устал, как я. Похоже, его переговоры с «Альянсом Священного Дракона» завершились дуэлью. Однако признательности в моем сердце не было.

Воин с катаной увидел, как я подхожу, и облегченно выдохнул. Но едва он увидел мое лицо, как его губы застыли.

– …Кирито… – тихим, хриплым голосом позвал он.

Я уронил Священный камень ему на колени.

– Вот он, воскрешатель. Только он не оживляет тех, кто умер давно. Возьми его и спаси следующего, кто погибнет рядом с тобой.

С этими словами я развернулся и направился было к выходу из зоны; но тут Клайн ухватил меня за рукав плаща.

– Кирито… Кирито…

Я был потрясен, когда увидел, что по его заросшим бороденкой щекам текут слезы.

– Кирито… ты… ты должен выжить… Даже если все остальные погибнут… ты должен дожить до конца…

Я выдернул рукав из рук Клайна; а он продолжал плакать и все повторял, чтобы я жил.

– Пока.

И я неверным шагом пошел прочь из леса.

Когда я пришел в чувство, я снова был в своей комнате на постоялом дворе на 49 уровне. Как я досюда добрался – я не помнил.

Было около трех ночи.

Я задумался, что мне теперь делать. Весь последний месяц моей мотивацией продолжать жить был воскрешатель. Но он, хоть и существовал, оказался не тем, что мне было нужно.

Поразмыслив, я решил с рассветом пойти драться с боссом этого уровня. Если я его поколочу, продолжу с боссом 50 уровня, потом пойду на 51.

Других вариантов конца для глупого клоуна я придумать не мог. Приняв решение, я расслабился и откинулся в кресле. Ничего не видя, ни о чем не думая – просто сидел и ждал утра.

Пятно лунного света, вливающегося в комнату, медленно перемещалось, пока не погасло, сменившись серыми рассветными сумерками. Не знаю, сколько уже часов я не спал, но для последнего утра после худшей из ночей чувствовал я себя отлично.

Когда часы на стене дотикали до семи утра, я собрался было встать с кресла, как вдруг в ушах у меня раздался какой-то странный звон.

Я огляделся, но не обнаружил ничего, что могло бы быть источником этого звука. В конце концов в углу поля зрения я обнаружил мигающий фиолетовый сигнал и шевельнул пальцами.

В меню светилось окошко наших с Сати общих предметов. Там был какой-то предмет, используемый при срабатывании таймера. Озадаченно прокрутив список, я нашел наконец записывающий кристалл.

Я вынул светящийся кристалл и положил на стол.

Щелкнул по нему – и в комнате раздался незабываемый голос Сати.

С Рождеством тебя, Кирито.

Когда ты услышишь это послание, я, скорее всего, буду уже мертва. Потому что если я буду жива, я еще в Сочельник заберу кристалл из нашего общего окна и скажу тебе все, что собираюсь, лично.

Так… попробую объяснить, зачем я все это записываю.