— Я скажу тебе, что такое настоящий разбой. Разбойники — это вообще-то шайка улюлюкающих шлюхиных сынов, которые всем скопом бросаются на твое судно и убивают твоих людей и крадут твое добро… похищают самые драгоценные твои вещи. Уж я-то видел разбойников…

Соклей думал, что боль от потери черепа грифона слегка притупилась, но теперь она вспыхнула вновь.

— Это случилось между Андросом и Эвбеей. Поэтому пусть эринии заберут твоего драгоценного Диониса, раз он называет нас пиратами! Никто не держал нож у его горла, силой заставляя отправиться с нами. Он мог выйти в море на любом другом судне, если бы захотел.

«Пусть эринии заберут тебя, раз ты называешь нас пиратами». Соклей не сказал этого Птолемею, но это повисло в воздухе.

В андроне надолго воцарилась тишина. Некоторые из приближенных Птолемея уставились на Соклея; другие смотрели на правителя Египта.

«Как давно его называли в лицо дураком? — гадал Соклей. — Наверное, с тех пор прошли годы».

Что-то сверкнуло в глазах Птолемея. Удивление или гнев? Соклей не мог угадать.

— Если ты думаешь, что можешь как угодно меня оскорблять, потому что явился из свободного и независимого полиса, то жестоко ошибаешься, — наконец произнес генерал.

Соклей заставил себя встретиться с ним взглядом.

— Если ты думаешь, что можешь как угодно нас оскорблять, потому что владеешь Египтом…

— Я прав, — перебил Птолемей.

— Может быть, ты и прав, господин, но беспристрастен ли ты? — спросил Соклей. — Когда мы в прошлый раз были на Косе, ты сказал, что хотел бы попасть в Афины и встретиться с Платоном. Как ты думаешь, назвал бы Платон твое поведение беспристрастным?

Птолемей поморщился.

Соклей спрятал улыбку.

Множество знатных македонцев жаждали, чтобы их считали культурными эллинами, а Птолемей действительно получил хорошее образование и воспитание.

Внезапно Птолемей резко кивнул.

— Очень хорошо. Беру свои слова назад. Теперь ты счастлив?

— Спасибо, почтеннейший, — ответил Соклей.

Телохранители и придворные расслабились.

— Но я по-прежнему считаю, что плата за проезд была неслыханно высока, — продолжал Птолемей.

— Мы занимаемся своим делом, чтобы получать прибыль, господин, — пожав плечами, ответил Соклей. — И, как я уже сказал, Диониса никто не заставлял с нами плыть, он вполне мог отказаться, если его что-то не устраивало.

— Если бы он не отправился с вами, он мог бы надолго застрять на Сунионе, — возразил Птолемей.

Соклей только снова пожал плечами.

Взгляд правителя Египта стал проницательным.

— Ты сказал, что потерял свой самый драгоценный груз? Я слышал другое.

Соклея прошиб ледяной пот.

— Господин? — Он с огромным трудом выдавил это слово, потому что смертельно боялся того, что Птолемей скажет дальше. Неужели?..

И его худшие опасения подтвердились.

— Я слышал, ты торгуешь изумрудами. Вернее, не ты… а твой двоюродный брат.

Он указал на Менедема.

— Вот этот парень. В прошлый раз, когда я его видел, он был куда разговорчивей. Хотел бы я знать почему. Если вы торгуете изумрудами, они явно были вывезены контрабандой из Египта. Я не люблю контрабандистов. И не люблю тех, кто имеет с ними дело.

К удивлению Соклея — и, наверное, к не меньшему удивлению Птолемея, — Менедем разразился смехом.

— Обыщите меня, господин, — предложил он, поклонившись правителю Египта. — Пусть твои стражники ищут, где хотят. А поскольку твои люди не воры, пусть они явятся на борт «Афродиты» и обыщут акатос тоже, добро пожаловать. Если найдешь хоть один изумруд, можешь сделать со мной что захочешь.

«Он же продал последний камень на Кеосе», — вспомнил Соклей и кивнул.

— Мой двоюродный брат прав, господин. Дионис злится, потому что ему пришлось много заплатить за проезд, вот и пытается втравить нас в беду.

— Возможно, — сказал Птолемей. — Да, это вполне возможно. Но, с другой стороны, ты можешь и блефовать. Кто знает, что ты за мошенник?

И он повернулся к стражникам:

— Родосцы сами предложили — так идите и обыщите их, да получше.

— Да, господин, — хором ответили стражники.

Они увели Соклея и Менедема в отдельные комнаты. Соклей не знал, через что прошел Менедем, но надеялся, что через такие же неприятности, как и он сам.

После того как стражники сняли с Соклея хитон и исследовали его одежду, пояс, маленький нож на поясе, кожаные ножны и кошелек, в котором он носил всякую всячину, они занялись его персоной, причем у них оказалось куда больше практики или воображения, чем можно было ожидать. Начальник стражи шарил пальцем во рту Соклея, пока не нашел оболы, о которых тот и забыл.