– А-а! – протянул он с улыбкой, узнав Пекку. – И что расскажете?

– Магистр, – промолвила чародейка, – известный лагоанский мореплаватель только что высадился на экваториальном материке.

Приходилось говорить намеками, на случай, если вражеские чародеи подслушивают вибрации эфира. По счастью, Сиунтио понял. Улыбка его сделалась еще шире.

– Да ну? И как, туземцы не съели?

– Все целы и счастливы. – Поразмыслив миг, Пекка расширила немного импровизированный шифр. – Похоже, мореплаватель обнаружил большуючасть континента, а не меньшую.

Сиунтио должен был понять, что опыт ее подтверждает более вероятные расчеты Ильмаринена.

Магистр кивнул.

– А знает ли о достижениях вашего мореплавателя тот, кто изобрел компас?

– Нет пока, – призналась Пекка. – Я хотела вначале сообщить вам.

– Вы мне льстите, но ему бы следовало узнать первым, – ответил Сиунтио.

Помахав на прощание рукой, он разорвал эфирную связь между кристаллами.

Потом Пекка действительно вызвала Ильмаринена, воспользовавшись тем же шифром, чтобы передать ему новости. Он понял все с первого раза – меньшего Пекка и не ожидала. Но если Сиунтио, узнав о результатах опыта, просиял, то живые черты его коллеги исказила мрачная гримаса.

– Мы так наловчились искать ответы, – заметил он кисло. – А лучше бы нам поискать другие вопросы.

– Не понимаю, магистр, – искренне удивилась Пекка.

Ильмаринен нахмурился еще пуще.

– Предположим, я ваш дед, – бросил он и продолжил, подпустив в голос немощной старческой дрожи: – Ми-илая, годы меня тяготят. Не одолжишь ли пяток? У тебя-то их много впереди, тебе не жалко… Теперь нам под силу и такое, – заметил он нормальным тоном. – Вашими стараниями. А что начнется, когда богачи возьмутся покупать – хуже того, воровать – годы жизни у бедняков?

Пекка уставилась на него в ужасе. Ей страстно захотелось сжечь немедля все свои заметки. Но было уже поздно. Что открыла она сегодня, завтра обнаружат вновь – в этом она была так же уверена, как и в том, что завтра ненадолго взойдет солнце.

Ильмаринен наставил на нее из хрустального шара указующий перст.

– И ваше заклятие, сударыня, использовало, полагаю, сходящиеся ряды. Иначе вам не удалось бы провести опыт на мышках. – Пекка не успела поправить его, как чародей продолжил: – Попробуйте теперь расходящиеся – только рассчитайте выход энергии, прежде чем начитать заклинание. И да уберегут вас силы горние!

Он махнул рукой, и изображение в кристалле пропало.

Пекка уже сама не знала: с какой радости ей приспичило в юные годы искать абстрактное знание?

Когда на дороге из Тырговиште показался альгарвейский патруль, Корнелю колол чурбаны. Руки его сами собой крепче стиснули рукоять топора. С какой стати солдаты Мезенцио пожаловали в лесистый центр острова? До сих пор они ограничивались тем, что удерживали порт, а остальную часть Тырговиште оставили в покое.

Бывший моряк не единственный заметил гостей.

– Альгарвейцы! – гаркнул Джурджу, и остальные лесорубы подхватили предупреждение.

– Чего им надобно? – воскликнул Корнелю. – Не партизан же искать?

Сам он пытался отыскать партизан с тех пор, как волны вышвырнули его на берег родного острова. Он встречал многих людей, которые ненавидели альгарвейских захватчиков, – но пока ни одного, кто в ненависти своей взял бы жезл и выстрелил.

Солдаты Мезенцио, верно, думали так же. Они шли походным порядком, без опаски. Если бы в здешних лесах и правда водились партизаны, альгарвейцы и минуты не продержались бы против них, но бригады лесорубов опасаться было нечего.

Старший патрульный – молоденький лейтенант с навощенными в иголочку усами – помахал Джурджу рукой. Здоровяк сделал вид, что не замечает. Корнелю усмехнулся про себя. Джурджу недолюбливал захватчиков, и подводник знал об этом.

– Эй ты! – крикнул лейтенант.

Джурджу прикинулся не только слепым, но и глухим. То была опасная игра: альгарвейцы славились бешеным темпераментом.

– Эй ты, – повторил лейтенант, – медведь страшный!

– Лучше ответь, – вполголоса посоветовал Корнелю. – Доведешь его – спалит не задумавшись.

Джурджу поднял голову, словно только сейчас заметил альгарвейского офицера. Бригадир оказался лучшим лицедеем, чем мог от него ожидать подводник.

– Чо надобно? – пробасил великан таким жутким деревенским говором, что даже Корнелю, родившийся на Тырговиште, едва мог его понять. Для лейтенанта, должно быть, его слова прозвучали полной тарабарщиной, хотя обычно альгарвейцы и сибиане могли понимать друг друга без толмача.

– Мы… ищем… одного… человека, – промолвил лейтенант медленно и внятно.