Несколько дней спустя на том же самом месте она задержалась, приглядываясь к намалеванным на витрине кондитерской словам: «НОЧЬ И ТУМАН». Лавка была закрыта и, судя по всему, уже давно. Краста вяло полюбопытствовала про себя, когда же кондитерская откроется снова. Если это случится.

Мимо пробежал очередной мальчишка с кипой газет, рахваливая свой товар. Краста раздраженно оттолкнула его на тротуаре. Нет, решила она, все же лучше было б, чтобы альгарвейцы взяли Котбус. Тогда война закончилась бы – или почти закончилась. А потом мир стал бы прежним.

Навстречу ей шли двое тепло укутавшихся альгарвейских солдат. Оба бесстыдно раздевали Красту глазами; с точки зрения оккупантов, любая женщина была их законной добычей. Маркиза их даже не заметила. Эти негодяи, без сомнения, не знают даже, что имеют дело с дворянкой. Хотя им все равно – что значат для победителей титулы побежденных?

Одни из них доказал это на деле.

– Спать со мной, милка? – бросил он на скверном валмиерском, жадно глядя на маркизу.

Солдат потряс кошелем на поясе. Зазвенело серебро.

Краста, как это было у нее в обычае, взбесилась.

– Пожри тебя силы преисподние, шлюхин сын! – произнесла она медленно и внятно, чтобы мерзавец все понял. – Чтоб у тебя ниже пояса все сгнило. Отвалилось. И никогда не встало.

Она собралась было пройти мимо, но второй солдат ухватил ее за плечо – должно быть, он тоже немного владел валмиерским.

– Нет так болтать, сука! – Его щебечущий акцент резал уши.

– Убери руки, – приказала она ледяным голосом.

– Не так думать, – с мерзкой усмешкой промурлыкал солдат. – Ты нас оскорбить. Ты платиться.

Да, он был завоеватель, привыкший насиловать валмиерских женщин. Позднее, когда сцена завершилась, Красте пришло в голову, что ей следовало бояться солдата, но в тот момент маркизу переполняло только слепое бешенство.

– Убери руки! – повторила она. У нее оставался один козырь, и она выложила его на стол без колебаний: – Я женщина полковника Лурканио, графа Альбенги. Не для таких, как ты.

Это сработало, как и была уверена маркиза. Солдат почти отшвырнул ее руку, будто ухватился нечаянно за раскаленную кочергу, и оба поспешили прочь, бормоча что-то неграмотно и стыдливо.

Вздернув носик, Краста двинулась дальше по бульвару Всадников. Мелкая ее душонка переполнилась торжеством: разве не преподала она этой черни урок достоинства? Будь маркиза чуть более склонна к раздумьям, она могла бы сообразить, что защищаться, объявив себя любовницей высокопоставленного захватчика, значило лишний раз показать, как низко пала Валмиера. Но подобные выводы находились за пределами ее умишка и будут, вероятно, недоступны ей до конца дней.

Маркиза дошла до самого конца бульвара с дорогими магазинами – чуть дальше, чем хотела поначалау, но ей требовалось выпустить пар. Надменные альгарвейцы выводили ее из себя. Сама надменная, Краста не признавала за окружающими права на это качество – исключением был полковник Лурканио, а тот пугал маркизу сильней, чем та готова была себе признаться.

Бульвар упирался в один из многочисленных столичных парков. Сейчас газоны желтели жухлой травой, кое-где проглядывала жирная грязь. Голые ветви тянулись к затянутому тучами небу, словно мертвые руки, обращенные с мольбою к силам горним. Голуби и воробьи клянчили крошек у немногих зевак на скамейках вдоль мощенных кирпичом дорожек – должно быть, этим людям больше некуда было податься.

В сердце парка высилась Колонна каунианских побед. Мраморный столб стоял на этом месте больше тысячи лет, со времен Каунианской империи. Сколько он простоял до падения империи, Краста сказать не могла бы. С историей, как и многими другими науками, у нее были большие трудности во всех гимназиях и академиях, куда маркизу пытались приткнуть, прежде чем махнули рукой на ее образование. Единственное, что задержалось у нее в памяти, – что колонна воздвигнута была в ознаменование победы над альгарвейскими варварами, которые еще в ту эпоху выходили из своих лесов, чтобы грабить и убивать кауниан. Сброшенные альгарвейскими драконами в дни Шестилетней войны ядра несколько повредили барельефы на колонне, но с тех пор памятник восстановили.

Однако сейчас у подножия Колонны побед толпилось немало альгарвейцев в форменных килтах. Захватчики бурно спорили о чем-то, размахивая руками на свой театральный манер. Для альгарвейцев жизнь была мелодрамой. Несколько валмиерцев вмешились в спор. Солдат в песочного цвета юбке небрежно сбил одного из них с ног.

Красте, раз уж она была любовницей Лурканио, ни один рыжик в чине ниже полковника не осмелился бы причинить вреда. Прекрасно осознавая свою неприкосновенность, маркиза решительно подошла к спорщикам.