– Тебе обязательно сидеть так близко?
– спросила она с едва сдерживаемым рваным дыханием.

– Да, - было его единственным ответом.

– Не хочешь хотя бы сказать - почему?

– Нет.

– Мне это не нравится, - настояла она, снова отсаживаясь.

Он придвинулся ближе.
– Не хочешь хотя бы сказать - почему?
– вторил он, как попугай.

– Нет, - безразлично вернула она ему, с упрямым выражением на лице.

– Тогда ты можешь приступать к чтению.

Она принялась усердно изучить кутикулы на своих ногтях, затем изящно зевнула. Только блеск в ее глазах выдавал.

– Какого хрена ты делаешь так?
– спросил он.
– У меня совершенно нет времени тратить его впустую. Приступай.

– Я жду.

Он выгнул свои брови.
– Чего же?

– Когда ты отодвинешься.

Насупившись, Дарий оставался там, где был как можно дольше. Это была мелкая битва сил воли, однако он не хотел ее проиграть. А разве у него был другой выбор? Стиснув зубы, он медленно сдвинулся немного в сторону от нее. Когда он отодвинулся, ее сладкий запах стал меньше и тепло, исходящее от нее, было утрачено. Он хотел завыть.

– Так-то лучше, - она откинулась на подушки и открыла томик. Ее пальцы поглаживали первую страницу, а выражение ее лица переполняло печалью. Она приступила к чтению, с отчаянием, отразившимся в ее тоне.

Он откинул голову, убрал руки за голову и закрыл глаза. Ее мелодичный голос проплывал над ним такой нежный, как ласка. Было что-то такое спокойное в том, чтобы слушать ее, как будто ее голос, несмотря на тоску, был отражением радости, смеха, любви. Как будто все эти три чувства были готовы к тому, чтобы он взял их, стоит только протянуть руку и ухватится за них. Но он знал, что они никогда не будут его. Воинам, подобным ему было суждено бродить всю свою жизнь в одиночестве. Это был единственный способ сохранить свой рассудок.

Хладнокровному убийце необходимо абсолютное одиночество.

Слишком быстро Грейс закрыла дневник тихим хлопком и посмотрела на него. Он беспокойно потер двумя пальцами свою челюсть. – Напомни-ка мне еще разок, где твой брат украл медальон у своего босса.

– На благотворительном концерте, проходившем у Аргонавтов.

«Снова Аргонавты», подумал Дарий, его решимость поговорить с ними все возрастала. «Алекс украл его почти также, как он был украден у него».

Он нахмурился от мысли, пришедшей ему в голову.
– Если ты знала, что твой брат в опасности, - сказал он Грейс, его голос с каждым словом становился жестче, - То почему ты отправилась в Бразилию?

– Разве ты не слышал последний отрывок? Алекс находил намек на опасность - захватывающим. Так же, - она вздернула подбородок с вызовом, - как и я.

Он был в ярости, когда склонился к ней нос к носу. Их дыхания смешались, вихрясь и становясь единым целым. Именно это он хотел для их тел. Он быстро растерял свою ярость в дымке похоти. Его драконья кровь взывала к жизни, требуя ее. Испытывая муки из-за нее. Вскипая.

– И ты все еще жаждешь этого волнения?
– спросил он тихо, угрожающе.
– Даже не думай это отрицать, потому что я знаю, что жаждешь, - добавил он, когда она открыла рот, чтобы возразить.
– Я чувствую эту необходимость внутри тебя. Я чувствую, как она даже сейчас пульсирует в твоих венах.

Ее горло сдавило, и она с трудом смогла сглотнуть.

В ее бирюзовых глазах вихрилась тревога, но он также увидел и голод, бурю желания. Она никогда не будет счастлива, живя обычной жизнью. Она нуждается в приключениях, нуждается в реализации своих глубочайших фантазий, и хотя это было неразумно, он хотел быть тем, кто подарит ей все это.

Его взгляд остановился на ее губах. Он обнаружил, что сокращает оставшееся расстояние, приближаясь к завладеванию ее рта своим. Она вскочила на ноги, поворачиваясь к нему спиной, предоставив ему дразнящий вид на каскад ее кудрей.

Прекрасный вид, несомненно, но это не то, чего он так жаждал.

– Прости, - Грейс прижала пальцы к губам. Дарий не поцеловал ее, лишь прошелся шепотом по ней, но ее губы все еще трепетали из-за него. Из всех вещей, что он с ней сделал, из всех вещей, которые он заставил ее испытать, она боялась этого больше всего..., этого неутолимого желания, которое она испытывала к нему. Нуждалась в нем, и только в нем. Это причиняющее боль прикосновение, заставляющее ее забыть единственной вещи, которая ее волновала. Ее брат.

Но...

Чем больше времени она проводила с Дарием, тем больше смотрела сквозь его холодную, черствую маску в сердце уязвимого человека. И это заставляло ее хотеть его еще больше. Это пугало ее еще больше. Такое сильное желание граничило с одержимостью. Ни один мужчина не должен иметь такой власти над ней. Ни один мужчина не должен так окутывать ее страстью и занимать каждую ее мысль.

Большинство женщин мечтало об ощущении такого сильного, чувственного мужчины под своими кончиками пальцев. Еще неделю назад она была бы в их рядах, думая, что нет ничего больше, чего могла желать женщина, чем мужчина, который смотрел на нее с неоспоримым голодом, как, будто не было никакой другой женщины, способной заставить почувствовать его, себя так. Прямо сейчас, Грейс ощущала себя, слишком обнаженной, чересчур уязвимой.