Он был в грязно-бурых одеяниях, и лицо у него-было мертвенно-серого цвета. Самым ужасным казалось то, что у Баал-Хаддада не было глаз. Вообще ничего напоминающего глазницы не было на том месте, где им полагалось быть. Тому, кто отбирает души, не нужно видеть тех, у кого он их отбирает. Вместо волос на голове Баал-Хаддада извивались огромные могильные черви, а на месте рта зиял кровавый провал без губ, зубов и языка. Длинный нос постоянно принюхивался к чему-то, а острые уши настороженно поворачивались, как у дикого зверя, внимательно прислушиваясь ко всему вокруг.1 За спиной у него обрывками серого тумана висели сложенные перепончатые крылья. Он явственно источал вокруг себя запах тлена, мрака и отчаяния.

Не было среди богов лишь А-Лахатала.

Это грозное воинство ожидало одну-единственную женщину невысокого роста на уставшем и исхудалом коне.

Каэтана еще раз обвела взглядом богов и с удивлением отметила про себя, что нисколько не испугана.

Неуловимым движением она обнажила мечи Гоффаннона и вдруг почувствовала, что они, как никогда, слушаются ее прикосновений. Всегда, когда Джангарай заводил разговор о разумности этих клинков, выкованных Курдалагоном, она не противоречила ему, но и не соглашалась в глубине души. Это были просто прекрасные клинки, пришедшиеся ей точно по руке и по сердцу, и она не раз благодарила Арру за великолепный подарок. Однако только теперь, впервые за все время странствия, Каэ по-настоящему поняла, что мечи действительно живут собственной, скрытой от всех жизнью. Уютно уместившись в ее ладонях, мечи Гоффаннона запели древнюю боевую песню. Каэтана услышала ее и стала раскачиваться в такт ни на что не похожей мелодии. Она чувствовала, что готова в любую минуту смести с лица земли всех своих врагов.

Джоу Лахатал шагнул вперед и поднял руку.

– Остановись, смертная! – вскричал он, но получилось не грозно, а почти жалобно.

И именно эта печаль в голосе бессмертного заставила Каэтану приостановиться.

– Поверни назад, – предложил Верховный бог. – Мы дадим тебе огромное королевство там, где пожелаешь. Не искушай судьбу.

– Неужели ты не понимаешь, – искренне удивилась Каэ, – что, предлагая такое, ты тем самым и заставляешь меня продолжать путь? Если бы вы так злобно не преследовали меня, кто знает, дошла ли бы я до Запретных земель.

Лицо бога исказила гримаса гнева.

– На другой чаше весов – смерть. Не забывай.

– Ну и чем ты меня удивил? Ты говоришь торжественно и напыщенно, но ничего нового не сообщаешь. Пусти, я хочу проехать.

Оторопевший бог посторонился, и Каэ двинулась вперед. Поворачиваясь спиной к богам, она чувствовала холодок между лопаток, но не стала выказывать, что боится, и проехала несколько шагов не оглядываясь.

Конь едва протискивался между каменных стен, почти сходящихся наверху. Сзади она слышала приглушенные возгласы богов; Ей ужасно хотелось пришпорить коня, но она понимала, что скорости это не прибавит, а лишь заставит бессмертных броситься на нее.

Ущелье кончилось как-то сразу, словно огромный кусок пирога отрезали великанским ножом. Крутая тропинка вела вниз, петляя в густых зарослях. Зелень здесь была удивительной – невероятно яркая, свежая и сочная. Создавалось впечатление, что ничто живое в этом сказочном уголке земли не было подвержено смерти и тлению, – во всяком случае, не было видно ни выцветшего листика, ни пожухлой травинки.

В самом низу, как в чаше, лежала прекрасная долина. Она была совсем невелика, и всю ее занимал цветущий луг, на котором в изобилии росли яркие огромные цветы. Долина со всех сторон была окружена отвесными скалами, и только в противоположной стороне был виден узкий проход – почти такое же ущелье, как то, которое миновала Каэтана.

Она спешилась, взяла коня в повод и стала не спеша спускаться по тропинке. Боги, однако, не торопились ее преследовать. При выходе из ущелья они заметно сникли и как-то странно сжались, но Каэтана не смотрела на них. Она просто шла своим путем – и никакие владыки этого мира не могли ее остановить. Единственное, что ее удивило, – это отсутствие решающего сражения. Бессмертные почему-то медлили...

Она беспрепятственно спустилась на луг, вскочила на коня и пустила его галопом к противоположному ущелью. И только тогда, будто очнувшись, ринулись за ней преследователи. Гулко затопотали копыта божественных лошадей, и она поняла, что боги решились и продолжили погоню.

«Странно они себя ведут, странно и нелогично», – , подумала она отрешенно, пришпоривая коня.

Даже со стороны не казалось, что ее преследуют – просто торопится человек по своим делам, а его догоняет немного смущенная компания.

Каэтана первой достигла ущелья, за считанные секунды преодолела узкий проход, поросший кустарником, и даже остановилась от неожиданности. Гор вокруг не было. Они темной громадой высились позади, а перед ней раскинулась прекрасная страна, равной которой она не видела за все время своих странствий по Барду.

Маленькая всадница стояла на левом – пологом – берегу огромной бурной реки. Могучий поток проложил себе извилистое русло в земной тверди и теперь весело нес по нему непокорные пенные воды. На правом берегу, более крутом, возвышалась сторожевая крепость, сложенная из светлого камня. Кокетливые высокие башенки с красными крышами, острые шпили с флюгерами, разноцветные стяги и мощные стены с узкими бойницами – все это было прекрасно видно в прозрачном воздухе и залито ярким солнечным светом. А весь берег реки, к которому выехала Каэтана, был заполнен войсками. Огромная армия в полной боевой готовности стояла посреди равнины, ожидая неведомого противника. Каэтана ни секунды не сомневалась в том, что достигла легендарного Сонандана и теперь видит перед собой войско детей Интагейи Сангасойи – сангасоев. Каэтана подъехала поближе и остановилась на расстоянии полета копья от первой шеренги воинов, рассматривая их.