Может, я подхожу на недопустимую дистанцию. Я наблюдаю, как она наводит карандашом один глаз, потом второй, как удлиняет ресницы и красит губы. Становится старше, строже, серьезнее.

Город переполнен политической рекламой. Политики даже больше, чем сигарет и водки. Выборы уже совсем скоро. Партийные блоки с названиями, напоминающими застольные тосты, идут друг на друга: «За Союз!», «За Киев!», «За экологическое равновесие!», за здоровье, за нас, за любовь, за тех, кто в море.

Лица их лидеров, которые меньше всех верят в эти лозунги, – повсюду, на всех плакатах, крупным планом. Холодные, лживые глаза. Это давит.

– Ты за кого? – спрашиваю Иванну, которая тоже глядит на этот апофеоз лжи из окна машины. – За Юлю?

– Нет, я не феминистка. И ужасно не люблю фальши. Ее коса – это фальшь. И вся она такая.

– Да ну, настоящая у нее коса. Я по телевизору видел, как она ее разматывала.

– А я говорю – фальшивая, я лично знаю ее стилиста. У «Парадиза» тормози.

– По субботам ты завтракаешь в «Парадизе»?

– С этой субботы и ты тоже.

– Кто платит?

В таких вопросах лучше не быть щепетильным.

– Никто, – отвечает она. – В конце месяца они выставляют мне счет.

– Веришь?

– Почему нет? Они знают, что со мной шутки плохи.

Днем, в людном месте, в своей обычной роли – мы так уверены в себе. А ночью корчимся от страха и плохих предчувствий. Кто бы говорил о фальши?

В «Парадизе» завтракают закоренелые аристократы. Иванна уверенно идет к своему столику, кивая некоторым знакомым.

– Вина здесь утром не наливают? – интересуюсь я с робкой надеждой.

– А ты уже не за рулем? И не на работе? Не теряй четких ориентиров, Илья.

Мне неуютно с ней, неудобно. Может быть потому, что для этой женщины – я не мужчина. Защитник, но не мужчина. Это странно. Она тоже умолкает. Жует молча, не глядя на меня. Может, и я ее стесняю, но выхода, как бы там ни было, нет. Мы замкнуты в тесном пространстве, а вокруг нас – огромный космос.

К нам приближается пожилая дама, Иванна подхватывается и целует ее в обе щеки.

– Тамара Васильевна!

Тамара Васильевна, Тамара Васильевна… Наверное, жена какого-то важного старикашки.

– Иванночка!

Ванночка. Обмен любезностями. Здоровье. Ревматизм. Новые методики. Павел Витальевич… Значит, жена вице-мэра. Я оставляю дам наедине и удаляюсь в сортир.

В ресторане для аристократов бесконечно просторные евросортиры.

И вдруг влетает Иванна.

– Илья!

Какой-то мужик перекошено оглядывается. Я беру ее за плечи.

– Это мужской вообще-то.

Чувствую, как ее колотит.

– Там кто-то смотрел на меня.

– Кто?

– Когда ты вышел, он стал наблюдать за мной…

– Это потому, что ты красива…

– Нет!

– Потому что ты очень красива!

– Нет. Я не могу вернуться. Тут есть другой выход?

Через кухню мы выходим на другую улицу. Потом возвращаемся к машине.

– Что мне делать? – спрашивает она, сев рядом со мной в авто.

И я вижу, что ее дрожь становится еще сильнее.

– У тебя были какие-то планы?

– Да. Ехать к другу.

– Поехали.

– Подожди. Не могу прийти в себя.

Она сглатывает.

– Подожди… Подожди…

Я жду.

17. ПАРАНОЙЯ-ПЛЮС

Неизвестно, кто ждет ее в этом доме. Имя ее друга остается для меня тайной за семью печатями. За железной дверью подъезда. Она выходит из авто и исчезает.

Может, в этой квартире никто никогда не жил. Это просто место для их свиданий – не больше. И когда я думаю о том, что эти люди на какое-то время оторвались от своих дел, от своих страхов, чтобы заняться сексом в необжитой квартире и разбежаться в разные стороны, мне становится не по себе. Я бы так не смог.