– Здорово, мужики. – Ган протянул неожиданно большую мозолистую руку.

Пожатие у него оказалось крепким.

– Тачку пришли забирать? – Он поглядел хитрыми глазками. – У меня все готово. Как раз только воск нанес.

– Что ж, замечательно, – проговорил Костя.

– Сразу тачку посмотрите, чтоб все пучком было, – предупредил Ган.

– Ваш чемоданчик уже на своем месте, – известил Колян Питерский, усевшись на замасленный стульчик и закинув ногу на ногу.

Костя залез руками в тайник под водительским сиденьем, убедился, что макет «Минипы» действительно на месте. Затем он заглянул в «бардачок» и удостоверился, что и его пистолет Грач также остался нетронутым. Ганя тоже пошарился в салоне, проверил багажник и выяснил, что их личный автомат отсутствовал, впрочем, как и трофейный. Затем приятели просмотрели снаружи кузов. Никаких вмятин, все целое, лишь следы свежей, едва высохшей краски, поблескивающей восковым покрытием.

– Да, два автомата Калашникова я включил в размер морального ущерба. – Атаман обвел глазами приятелей.

– Ладно, так и быть. Один все равно трофейный. – Костя махнул рукой. – А другой был старый и ненадежный.

– Врешь, я их оба проверил. Хорошие пушки.

– Ну и что толку теперь ехать? – недовольно прошипел Ганя.

– Да ладно ты, не бзди. Хотите, отдам взамен одного «калаша» советский самозарядный карабин? Он, конечно, похуже, но тоже ничего. Вам-то все равно, а мне в горах автоматы нужны.

Приятели оба не поняли логику последнего предложения, но, естественно, согласились.

Винтовка оказалась старенькой, потертой. Повертев ее в руках, Ганя с видом знатока констатировал:

– Самозарядный карабин СКС-45. Был принят на вооружение Советской армией еще в далеком тысяча девятьсот сорок пятом году.

Однако Колян заверил, что карабин отличался безотказностью и даже лучшей, чем у «калаша», прицельной дальностью стрельбы. Ганя спрятал винтовку под пассажирское сиденье.

– Ну что, будем прощаться? – вздохнул Костя.

Колян Питерский поднялся со стула, развел руками. Механик Ган демонстративно отстраненно потер капот тряпочкой.

Рукопожатие атамана анархистов оказалось неожиданно теплым.

– Да пребудет с вами сила! – Он улыбался, поправляя на голове черную шапочку. – Раздавите натовцев, аки тараканов вонючих.

Выезд на трассу нашли по краткому инструктажу Гана. Солнце выкатилось на дежурную точку и совсем распалилось. Дорога выглядела сухой и светлой. Извилистый серпантин то медленно поднимался в гору, то полого спускался вниз. За рулем ехал Ганя.

Для начала Костя набрал на смартфоне генерала Калинова. С легкой руки Кости, шеф неожиданно вышел на связь.

– Где вы пропадали, мать вашу?! Что произошло, черт возьми? Спутник потерял машину, я уж хотел выслать вертолет. – Калинов выбрал нападение как лучшую защиту.

– Мы-то ехали и заночевали тут кое-где, а вот почему вы недоступны были? – отстрелялся Костя. – И при чем тут вертолет? Где хотя бы обещанные БТР?

– Значит, связь опять, будь она неладна! – уже виновато посетовал генерал. – А боевых машин не будет. Придется вам, ребята, теперь самим добираться, не обессудьте.

– То есть как это – не будет? – возмущенно встрял Ганя.

– А вот так. Командир пограничной части в запой ушел и горючее распродал.

– Ни фига себе дела! Мы же без прикрытия пропадем! – Костя тоже разозлился. – Может, возвращаемся обратно? На кой хрен этот муляж до конечной точки везти? Ведь миротворцы получили знак, что мы выехали? Или еще нет?

– Нет еще. Вы должны доставить в срок и передать ополченцам, любой ценой. Это приказ, а приказы не обсуждаются. Все, до связи в Уфе.

И Сергей Михайлович отключился. Приятели приуныли. Громко обругали всех и вся, на чем свет стоит, и замолчали.

Потом минут десять ехали без разговоров. Каждый думал о том, наверно, что эта поездка может стать последней в их жизни, но путь уже выбран, и не отступить.

Мотор где-то за панелью приборов бесконечно тянул одну высокую ноту из средней октавы. На подъемах Ганя переключался на четвертую или даже третью скорость, и нота сменялась на более низкую. На спусках водитель пытался разогнаться больше ста километров, и появлялась прежняя нота, но, чувствуя опасность своего положения, Ганя опять намеренно понижал скорость. Машин на пути встречалось мало. Попутно обогнала одна иномарка с башкирскими номерами, да навстречу попалось несколько легковушек. Благо хоть дорога была нормальной – почти без выбоин. Единственное достижение российских властей до ядерного кризиса, думал Костя, это то, что они успели отремонтировать федеральные трассы. В России, как известно, существовало две беды: дураки и дороги. Теперь осталась лишь одна – дураки. Правда, самой России нынче почти не осталось.

Муконин любовался проплывающими пейзажами. В голове, в который раз, всплывали слова старинной песни:

Широка страна моя родная,

Много в ней лесов, полей и рек.

Я другой такой страны не знаю,

Где так вольно дышит человек!

Вскоре горы начали редеть. Местность плавно переходила на холмы.

Где-то к обеду замаячила первая полосатая палочка. Ганя сбросил скорость и начал торможение.

– Ну что, испробуем коляновскую записку? – улыбнулся Костя.