Костя достал смартфон, посмотрел на экран – связь отсутствовала. Значит, определить свое местоположение по спутниковой программе не получится. Жаль, очень жаль! Муконин принялся мучительно вспоминать, где и куда он сворачивал, двигаясь от дороги, принялся вычислять, где примерно должна быть трасса. Надо было запастись компасом, с досадой подумал он. Как там в древности определяли? По кольцам на пнях? Куда растягиваются кольца, там север? Или юг? И еще вроде по залежам мха? А ведь вдалбливал один офицерик на втором курсе, да не отложилось. Что-то мутное, какие-то разрозненные воспоминания промелькнули лишь обрывками и исчезли. Наконец, решив, куда нужно идти, он двинулся в путь.

Главное, услышать гул машин, хотя бы одну машину, промчавшуюся по трассе. И тогда появится точный ориентир. Можно будет удостовериться в правильности пути и идти дальше на слух.

Ему повезло. Вскоре он услышал редкий шум машин.

Водитель-«камазист» оказался вполне приятным мужчиной. Короткие темные волосы, с какими-то рыжеватыми просветами, причесанные прямо на лоб. В чертах лица слегка проглядывалось что-то лошадиное, но очень не оформившееся. И большие русские глаза серо-голубого цвета. Лишних вопросов не задавал, на подозрительный черный чемоданчик не обращал внимания, балагурил, беззаботно болтал. Из тех, что не прочь завести попутчика в длительном рейсе.

Костя сказал, что добирается в Самару к родственнику, которого не видел десять лет, – впрочем, это являлось почти правдой. Троюродный брат Сева обитал где-то ближе к центру, один в городе, без жены и детей, без родителей. И должна у него была остаться однокомнатная квартирка-пансионат.

Вспоминалось, что в ту пору, в две тысячи десятом году, Костя, будучи обычным гражданином безмятежной еще страны, хотя и офицером штаба армии, отправился летом в отпуск и решил объехать немногочисленную родню, разбросанную по стране. Завернул и в Самару на пару дней.

Сева тогда работал инженером на авиационном заводе. Предприятие, в связи с последствиями первого экономического кризиса, дышало на ладан, и Сева сидел дома. Они выпили много водки за встречу и погуляли по городу. Троюродный брат оставил после себя самые лучшие впечатления – коренастый, белобрысый, добрый малый с забавным поволжским «оканьем». Город также понравился Косте, можно сказать даже, местами восхитил. Площадь Куйбышева, Иверский монастырь, набережная Волги, бункер Сталина, невероятный размах промзоны и тихие уголки в парках, и еще много, много всего – здесь было чем восторгаться.

Особенно Костю впечатлил бункер Сталина, превращенный в подземный музей. Туда они зашли с Севой утром, предварительно смазав похмельные скрипы литром пива на двоих. Экскурсовод, приятная стройная девица в очках, чем-то напомнившая Муконину преподавательницу-немку из Академии, с живостью поведала предысторию. Когда осенью тысяча девятьсот сорок первого года фашистские дивизии вплотную подошли к Москве, было принято решение эвакуировать верхушку страны в Куйбышев – так раньше называлась Самара. Касаемо непосредственно вождя народов Сталина – его эвакуация намечалась в случае крайней необходимости, «смотря по обстановке». Параллельно с постановлением об эвакуации озадачились соорудить в Куйбышеве бункер для Генералиссимуса и его свиты под зданием обкома партии. В то время умели строить молниеносными темпами не за деньги, а за идею. И к концу тысяча девятьсот сорок второго года бункер был сдан в эксплуатацию. Костю удивил тот факт, что просторный склеп в эклектическом стиле совковой помпезности и арочной «метрополитеновости»… – этот склеп, по заверениям немки, обладал совершенной герметичностью и имел расчет на полную автономность в течение что-то около пяти суток. Так что, если бы и Самару разбомбили, то за эти дни, в случае завала обоих выходов, Иосифа Виссарионовича все равно откопали бы, аки клад с золотыми монетами. Впервые в истории Советской империи в бункере работала установка по регенерации воздуха и создавалось давление, близкое к атмосферному.

После подземного музея троюродные братья еще долго бродили по городу, а потом снова взяли водки и вернулись домой. У Кости был билет на поезд на следующее утро.

– …Я в Самаре тоже давно не бывал, – признался «камазист», прерывая Костины воспоминания. – Все по юго-востоку курсирую. Уфа – Курган, Челябинск – Уфа. А тут подрядился, просто бабки хорошие пообещали. Потому что мало кто туда хочет ехать, опасно. Черт бы в эту Поволжскую Республику не совался.

– А что везете-то, если не секрет, конечно? – поинтересовался Костя.

– Да какой там секрет. Вон, консервами под завязку забили, и бывай, велено доставить к сроку.

– Консервами? – немного удивился Костя.

– Ну да. – Камазист повел плечом. – Тушенка там, каша со свининой, килька, мясо птицы. Видать, совсем нечего жрать стало в Самаре. С голоду пухнут. Ходят, наверно, по городу и за животики держатся, ха-ха-хах!

У Муконина мелькнула мысль: «А ты хоть проверял? Может, там вовсе и не консервы, в банках-то?»

– И кому везешь? – спросил он вслух, решив, что уместно уже перейти на «ты».

– А мое какое дело? Мое дело доставить, баблосы получить и свалить. Не знаю: в документах какое-то «ООО» указано с адресом, и все тут.

– Понятно… Можно я смартфон подзаряжу? – Костя вытащил из-за пазухи зарядку и мобильник.

– Пожалуйста.

Муконин подключил телефон.

Водитель замолчал. Покручивая большой руль, как штурвал корабля, он бывалым взглядом теперь смотрел на дорогу. И от этого привычного взгляда маленьким кустиком давно выросли морщинки от края глаза к виску.