– Хотя у вас там, я чувствую, – снова заговорил Сева, – на Урале люди сильнее оказались. Закаленные сибиряки. После того как грянул пипец, ваши как-то быстро скооперировались, в республику собрались, короче, успели воздвигнуть стену, в отличие от наших самарских рохлей. Я по телику местный канал иногда смотрю. Там миротворцы пропаганду вдалбливают, что на Урале собрались отбросы, бывшие зэки, олигархи и менты. Чтоб мы их ненавидели и ратовали за их уничтожение. Поэтому я давно понял, что там у вас все пучком.

– Да как сказать, – протянул Костя. – Если сравнивать с тем, что здесь, то конечно. У нас после пипеца, как ты говоришь, в три дня все организовалось. Полпред сразу весь Урал и Тюмень к рукам прибрал. Первые дни беспорядки, конечно, были: мародерство, изнасилования, ментов всех перелупили. Но власти быстро создали народную дружину и начали патрулировать, а Чрезвычайное Правительство по телику и на улицах жестко стало внушать новые порядки.

– Н-да, молодцы. Примерно так я и представлял. А у нас, бля, в первый же день начали магазины разграблять. Тут в городе такое творилось! Женщины, старики и дети боялись на улицы соваться. Ментов тоже всех перегасили, воинские части расформировались, начали крушить дома, кирпичные подрывать, деревянные сжигать. Торговые центры позакрывались, «Космопорт» вон вообще мародеры обчистили, в самые первые горячие деньки предприятия все встали, кроме хлебомакаронных да водочных. Потом пришли миротворцы и навели порядок. Они и наш завод заняли и наладили производство запчастей к военным самолетам. Но я-то туда уже не вернулся.

– И чем ты сейчас на жизнь зарабатываешь, если не секрет, конечно? – осведомился Костя. – Как вы вообще тут зарабатываете?

– Лично я соседкин самогон продаю. Я у нее посредник. А что, надо же как-то выживать. – Сева округлил хмельные глаза. – А насчет других не знаю. Кто где подвязался. Иные америкосам продались, кто на заводе остался, кто на их стройки подался чернорабочим. Другие приторговывают потихоньку, кто чем может. В ходу у нас в основном «зелененькие», но можно и юанями рассчитываться, натовцы не брезгуют. У тебя, кстати, бабки-то хоть есть с собой?

– Да осталось немного, – уклончиво ответил Костя. – Два дня пожить хватит. Сделаю тут свои дела и отчалю.

– А что за дела, если не секрет? – решился спросить, наконец, Сева под пьяную дудку.

– Скоро сам узнаешь. Скоро все изменится, – загадочно сказал Костя. – А о большем не спрашивай.

– Ну-ну… Давай еще накатим!

Прошло минут пятнадцать после открытия. В зале с двумя посетителями, торопливо проглатывающими завтрак, ощущалась какая-то трагическая пустота. Костя занял удобную позицию – столик около углового окна, откуда парковку можно было наблюдать как на ладони.

В другом углу типичный менеджер лет двадцати пяти, в сером костюме с красным галстуком, тыкал вилочкой в ломтики картошки фри. «Счастливчик, оставшийся в смутное время с работой», – заключил Костя. У противоположной стены опохмелялся мужичок неопределенной внешности, в потрепанном плаще. Он сразу же вызвал у Кости чувство зависти. В горле была засуха, в желудке крутило. Муконин поглядел на часы. До назначенного времени еще десять минут. Он прижал ноги к чемоданчику под стулом, чтобы ощущать его боковыми костяшками.

– Что будете заказывать? What do you want?

Девушка в панаме с буквой «М» игривыми от рождения глазами смотрела на Костю. Чуть пухлые губки улыбались, и на румяных щеках вырисовывались такие чудные ямочки. В этот пасмурный день своим появлением она могла бы заменить редкое солнышко.

– Один чай, please. – Костя улыбнулся в ответ, но скорее посмеиваясь над дурацким правилом задавать вопросы на двух языках.

– Это все? – Девочка ни капли не удивилась.

– Пожалуй, пока да.

Она записала в блокнот и так же быстро исчезла, как и появилась.

Менеджер равнодушно глянул в сторону Кости. Пьяница стеклянными глазами уставился в проход. Костя посмотрел в окно. Черный «Опель» пока отсутствовал. Ну да, разумеется. Зачем им приезжать раньше времени? Костя поймал себя на легком волнении и решил успокоиться.

Он поискал глазами предупреждающую надпись «No smoking», но не нашел. Достал сигарету и прикурил. Видимо заметив его манипуляции, официантка с чудными ямочками вернулась с пепельницей и уже готовой кружкой чая. Кружка была с большой наперсток. В ней плавал сморщенный пакетик.

Костя кивнул. Отпил горячий, хоть и некрепкий напиток. Чай бодрящим теплом омыл ноющий желудок.

Время заметно замедлилось. Восемь двадцать пять. Бесконечность. Восемь двадцать шесть. Еще одна бесконечность. Восемь двадцать семь. Не надо было приезжать заранее. Не стоило обрекать себя на муки ожидания.

Перед глазами всплыло сонное лицо Севы, еще более забавное в своей осоловелости, с утренними морщинами. Еле растолкав его за плечо, Костя известил, что уходит по делам. Сева не сказал ни слова. Встал, шагнул лунатиком. Проводил до двери, шаркая тапками по затхлой квартире, пожал руку и заперся. Нет, что-то бросил на прощание. Кажется, пожелал удачи. А она сегодня ой как нужна! Спокойно передать суррогат и найти способ вернуться домой.