За два года, прошедших после смерти Алексея Миронова, бывший оператор Павел Капустин прошел стремительный путь от никому не известного новичка до популярного телеведущего. Симпатичный, ладно скроенный, к тому же обладающий некоторой развязностью в сочетании с крестьянским говором, который невозможно было истребить, Капустин быстро стал одним из самых популярных телеведущих. Зрители сразу признали в нем «своего» человека. Им импонировали его нарочитая развязность, его пренебрежение к церемониям и наглые вопросы, которыми он часто ошарашивал своих собеседников.

Капустин довольно быстро нашел свой «пунктик», выражавшийся в предельном цинизме по отношению к собеседникам и умении задеть их за самое больное место. Для своей передачи он держал целый штат сотрудников, которые добросовестно выискивали самые неприятные и самые уязвимые моменты биографии людей, с которыми он собирался беседовать. В результате получалось настоящее «полоскание грязного белья» на глазах у миллионов людей, что в конечном счете вызывало еще больший интерес к скандальной передаче. Собеседники, не ожидавшие столь яростного напора ведущего, довольно быстро сдавались и покорно подставлялись под его язвительные вопросы.

«Срабатывала» и его фронтовая биография. Все знали, что он воевал в Афганистане. Само отношение к Афганистану в стране прошло три разных этапа. Во времена Советского Союза и вторжения в Афганистан это была почетная и трудная «интернациональная» миссия. В период распада единой страны и полного отрицания прежней истории служба в Афганистане и вообще война в этой стране рассматривались как результат позорной политики бывшего руководства КПСС и Советского государства, а люди, служившие в Афганистане, считались захватчиками и подлецами. Все изменилось в середине девяностых годов, когда целый ряд военных конфликтов в бывших республиках некогда единой страны заставил людей еще раз пересмотреть свои взгляды. Особенно показательно разделились взгляды на военные действия на Северном Кавказе, когда ветераны Афганистана снова стали героями и патриотами, честно выполнявшими свой долг и не отвечавшими за действия «преступного правительства».

Биография Капустина работала на него. Он был настоящим кумиром молодежи, видевшей в его развязности и наглости свой идеал. Его передача становилась все более популярной, а он — обеспеченным человеком, давно переехавшим из коммуналки в другую квартиру. Сначала это была своя однокомнатная квартира в Мытищах, затем двухкомнатная поближе к центру и, наконец, четырехкомнатная в центре.

С прежней девушкой он тоже расстался. Теперь у него была масса новых знакомых, и он даже позволял себе иногда оставаться у Светланы, той самой артистки, с которой его познакомил в последний день своей жизни Алексей Миронов. Света особенно не возражала, и его устраивали их отношения. Это были дружеские отношения двух деловых партнеров, если не считать мимолетных интимных встреч, которые больше походили на короткую и обязательную гимнастику, чем на настоящие чувства. Он поддерживал похожие отношения еще с несколькими молодыми женщинами, не торопясь вступать в брак.

Он прошел в ванную комнату. Голова по-прежнему сильно болела. Он почистил зубы, с отвращением глядя на себя в зеркало. Светские приемы и встречи были обязательным атрибутом его жизни. На таких тусовках можно было узнать последние новости, свежие сплетни, подробную информацию о большинстве людей, чьи имена были на слуху и обладатели которых могли стать персонажами будущих телевизионных передач Павла Капустина.

Вместе с тем он хорошо знал «правила игры» в этих компаниях. Он никогда не лез в политику, всячески демонстрируя свою строгую аполитичность, он не позволял себе никаких увлечений ни одной партией, одинаково сильно бичуя и левых, и правых. Он не выступал против «сильных мира сего», всегда помня о той неведомой грани, переступив которую он мог разделить судьбу Алексея Миронова.

Сегодня у него должна была состояться важная встреча с одним из руководителей центрального канала, фактическим владельцем мощной финансовой империи, имевшей программы на телевидении и радио, коммерческий канал и целый ряд газет и журналов. Павел понимал, как много зависит от подобной встречи, и поэтому не стал с самого утра «опохмеляться», просто подставил голову под холодный душ в надежде, что все пройдет до двенадцати часов дня.

В половине десятого он уже выходил из квартиры, надев темный твидовый пиджак, купленный недавно в Германии, и серые брюки. Галстуки он не любил, предпочитая различные платки в стиле «Вознесенского», столь нелюбимого им поэта, интервью с которым он никак не решался сделать. Он вообще не любил людей искусства и культуры, считая их зазнавшимися снобами, и с особым удовольствием выставлял напоказ их слабости и недостатки. Однако предпочитал не общаться с мастерами слова, которые могли переиграть его на его же поле. И поэтому его «жертвами» становились большей частью малоразговорчивые композиторы, угрюмые художники, косноязычные критики, даже писатели, язык у которых был подвешен не столь ловко, как перо, которым они владели в совершенстве.

Рядом с домом стояла его «Ауди». Он сел в машину, привычно кивнул охраннику, выруливая со стоянки. Он еще должен был успеть на телевидение, чтобы посмотреть материалы своего последнего интервью с известным бизнесменом, которого он в течение почти двух часов всячески третировал и оскорблял. Бизнесмен был полным, импозантным человеком лет сорока пяти, к тому же «кавказской национальности», и представлял отличный объект для издевательств. Он покорно терпел нападки Капустина, вздыхал, мычал, отделывался односложными высказываниями. К тому же он говорил по-русски с ощутимым акцентом, и Капустин сумел сделать из своего героя мифический персонаж «инородца», виновного во всех современных бедах россиян.

Теперь он с удовольствием предвкушал монтаж передачи и ее показ по телевидению в самое удобное для зрителей время. Он не сомневался, что передача получится. Слишком сильно и зло он бил банкира, который несколько раз глупо подставился под его наглые и каверзные вопросы.

Банкир знал, что передача может получиться достаточно острой и неприятной, но сознательно шел на этот разговор. Как и большинство других «жертв» Капустина, он считал, что сумеет противопоставить агрессивной наглости тележурналиста свою собственную позицию, уверенно парируя выпады в свой адрес. Это была типичная ошибка, которую делало большинство несчастных «жертв» Павла Капустина.