Дронго молча слушал, не пытаясь прервать своего собеседника.

— Конечно, Лешка Миронов не был крысой, — угрюмо сказал Аркадий, — он был кроликом, случайно попавшим в это крысиное племя на нашем телевидении. Поэтому его убили и съели первым. Но потом крысы начали драться друг с другом. Они уже сейчас убивают друг друга. И в конце концов выживет один крысолов. Тот самый хищник, который и уничтожит остальных вампиров. Правда, нам от этого не будет легче, — добавил он в заключение.

— У вас целая теория, — мрачно отозвался Дронго, — у вашего друга Монастырева тоже мрачный взгляд на телевидение. Он считает его «зеркалом вампиров», которое отражает все ужасы сегодняшнего дня и не показывает настоящих вампиров, правящих бал на телевидении.

— Я знаю, — улыбнулся Аркадий, — он все время говорит, что мы работаем на это зеркало. Фактически он прав. Мы действительно работаем на «вампиров». Кстати, бой в ящике, о котором я говорил, уже начался. Вы слышали о покушении на президента компании «Квант»? Он ведь полностью контролирует канал СТВ. Значит, настоящая драка уже началась.

— Мне все понятно, — кивнул Дронго, — но остался еще один неучтенный фактор, о котором вы, похоже, забыли.

— Какой? — оживился Аркадий. Он уже сам наслаждался безупречностью своего анализа.

— Ваша дружба с Алексеем Мироновым. Или ее тоже можно продать за деньги? Или купить за тарелку устриц? — жестко спросил Дронго. — Такая дружба, кажется, особенно хорошо идет с водкой?

Протянутая к водке рука Аркадия замерла. Он опустил руку, отодвинул от себя тарелку с устрицами. Потом покачал головой.

— Зачем вы так? — укоризненно спросил он.

— Я просто повторил ваши слова, — сурово заметил Дронго.

— Некрасиво, — скривил губы Глинштейн, — нельзя так разговаривать с людьми. Я ведь могу обидеться.

— А покойный Миронов тоже обидится? — уточнил Дронго. — Вы ведь сами сказали, что главной действующей силой сегодняшнего дня являются деньги. Или ваша дружба тоже продавалась за деньги? И вам не хочется отомстить подлецу, убившему вашего друга? Хотя бы из чувства собственной порядочности.

Аркадий замолчал, отвернулся. Достал пачку сигарет, вытащил одну, потом не торопясь вытащил коробок, чиркнул спичкой, закурил. И только затем сказал:

— Я ведь вам объяснил, у меня дети. И, кроме меня, их некому кормить.

— А я вам пообещал, что, кроме меня, никто не узнает имя человека, которого вы подозреваете в совершении этого преступления, — продолжал напирать Дронго. — У Миронова тоже остался ребенок от первого брака. И вдова, которая тоже, кажется, ваша хорошая знакомая.

Глинштейн продолжал курить, мрачно размышляя. Дронго явно задел его за самое больное место, и он теперь мучился, не зная, что делать.

— Скажите мне имя, и я сразу уйду, — вдруг предложил Дронго, — никто и никогда не узнает, от кого я узнал имя. Мне нужно знать его имя. Человека, которого подозреваете лично вы.

— Для чего? — горько спросил Аркадий. — Хотите поиграть в Дон Кихота? У вас ничего не получится. Если я не ошибаюсь, то за спиной этого человека стоят очень мощные силы.

— Неужели вы думаете, что я настолько наивен? — спросил Дронго. — И если бы за моей спиной не было бы не менее мощных сил, я рискнул бы ввязаться в такую драку? Вы ведь сами говорили о крысоловах. Может, драка идет уже давно, и я тоже представитель крысоловов, которые хотят победить в тесном пространстве металлического ящика, который все называют телевизором. Вам такая мысль не приходила в голову? Посмотрите на меня внимательно, Глинштейн, может, и меня тоже нужно кому-то бояться?

Аркадий ошеломленно взглянул на сидевшего перед ним человека. И увидел холодный жесткий взгляд убийцы. Он не мог ошибиться. Сидящий перед ним человек действительно был крысоловом. И возможно, более страшным, чем тот, кого он боялся.

— Я напишу его имя на салфетке, — оглянулся по сторонам Аркадий, — а вы вернете мне салфетку, как только прочтете имя. Сразу.

— Хорошо, — кивнул Дронго.

Аркадий достал ручку, вздохнул и быстро написал фамилию, закрывая салфетку пополам и протягивая ее Дронго. Тот раскрыл, прочел фамилию и протянул салфетку обратно своему собеседнику.

— Спасибо, — сказал, поднимаясь, Дронго. — За обед я заплачу. Можете спокойно доедать наши устрицы. До свидания.

И он вышел из ресторана, оставив на столике деньги. Ошеломленный Аркадий засунул салфетку к себе в карман и больше не притронулся к жирным устрицам, действительно мастерски приготовленным поваром итальянского ресторана «Бельфиори».

В офис компании они приехали к вечеру. Все еще находились на своих рабочих местах, когда Александр Юрьевич стремительно прошел к себе в кабинет в сопровождении своего начальника службы безопасности. Испуганная Зина не успела даже понять, что произошло, когда оба прошли в кабинет. Через минуту оттуда раздался грозный голос Александра Юрьевича: