Неделю спустя, после ещё нескольких споров на тему переезда и уже наконец-то сложенных миссис Хогарт вещей мы въехали в новый дом на улице Рекс Плейс. Четырех этажный дом из красного кирпича с белой обшивкой очень понравился матери и она первая вошла в него.

Мы смеялись, наверное, первый раз за эти две недели когда Бен решил сам занести столик на третий этаж и не дойдя каких-то пару ступенек уронил его на ногу. Столик скатился со ступеней до второго этажа, и ему пришлось повторить подъем.

Позднее я позвонил Софии и удивился тому, что она уже приехала в Лос-Анджелес. София ждала меня, и я тоже хотел поскорее увидеть её. Я сообщил своей семье, что больше не могу задерживаться, и должен вернутся. Мама с удивлением выслушала мой рассказ о Софии и пожелала мне удачи, также она потребовала, чтобы в следующий раз я приезжал вместе со своей девушкой, на что я с удовольствием согласился.

В Лос-Анджелес я прилетел рано утром. Меня встречала Кэт:

– Здравствуй.

Она обняла меня.

– Здравствуй Кэт, как ты?

– Все хорошо. Как мама и остальные?

– Ох Кэт…

Мы сели в машину.

– Почему нет Софии?

– Я не сказал ей.

– Почему?

Я взглянул в окно и задумался, действительно почему?

– Думаю, так будет лучше. Не хочу, чтобы она видела меня таким…

Кэт приготовила для меня расслабляющую ванную в которой я едва не уснул. Аромат трав очистил мой разум, и даже дышать стало легче.

Я заснул и проснулся лишь на следующее утро.

Номер Софии не отвечал. Я посмотрел на часы – 10:45

– Странно.

Наконец после четвертого звонка она взяла трубку:

– Алё?

Голос был неровный, как будто она бежала:

– София это я. Я приехал.

– Эндрю! Наконец-то. А где ты? Когда ты приехал?

– Вчера утром. Я звонил тебе четыре раза…

– Да, да, прости. У Билла съемки клипа, я поставила на беззвучный режим и сейчас случайно заметила, что ты звонишь. Я освобожусь вечером, ты сможешь приехать за мной?

– Да конечно.

То, что происходило в начале этой недели, было прекрасно. Она помогла мне реабилитироваться после смерти отца и попросила у Билли выходных.

Однако, конец недели стал для меня настоящим адом.

Восьмого ноября, за день до моего дня рождения ко мне на квартиру пожаловал Роберт. Он выразил свои сочувствия из-за смерти моего отца:

– Спасибо Боби, проходи. Виски?

– Э, нет спасибо.

Я удивился, обычно Боби любил пропустить стаканчик.

– Ну что Роберт? Судя по всему съемки продолжать не собираются? Прошло четыре месяца, а от них нету не единого слова.

– Да, скорее всего так. Забудь про них Эндрю. Проект не стоил того.

– Есть что-то новенькое?

– Нет…точнее…- я видел что Роберт хочет что-то сказать, но не знает, как это сделать.

– Ну не тяни Боби, что там у тебя в папке? Очередной сценарий? Ну так давай, я прочту.

– Пожалуй я все таки буду виски.

Боби сам встал и подошел к бару. Налил и одним большим глотком осушил бокал. Он посмотрел на меня и достал из папки газету:

– Что это? – я немного занервничал. Если это очередная идиотская статья я убью Роберта, что он так себя накручивает, не стоит даже волноваться из-за каких-то ублюдков пишущих разную дрянь.

Боби молча подошел ко мне и протянул газету. Заголовок гласил: «От актера к певцу. Равный обмен?» На фото была София и Билли… они целовались.

Я молчал несколько минут. Боби тоже, он лишь ещё раз сходил в бар и принес бокал для меня. Наполнил его и поставил рядом со мной. Я видел, что он заметил, как у меня трясутся руки.

В голове возникали образы целующихся Билли и Софии, я представил как он обнимает её, а она его…

Я отшвырнул газету и уставился в бокал.

– Я знаю, что тебе ни легко, но…

– Боби. Спасибо что ты пришел. Мне очень цена твоя поддержка, но не мог бы ты оставить меня одного. Извини.

Я посмотрел в карие глаза друга и проводил его до двери:

– Понадобиться помощь, позвони мне.

– Да, спасибо.

Как только я закрыл дверь из моего горла вырвался тихий стон. Как будто кто ударил кинжалом мне прямо в сердце. Я облокотился об дверь и сполз на пол. Я слышал быстрые удары своего сердца и думал что сейчас умру. Ангельское личико Софии растворилось в моем сознании и я закричал.