Профессор от удивления и удовольствия открыл рот — и Джеймс подумал, как это забавно, особенно на фоне сияния, которое становится то розовым, то голубым, то розовым, то снова голубым, и все это одновременно.

(«Огромная пасть, а мозгов вовсе нет. Заботит ее только сытный обед», — пел Говард.)

Заметки, найденные стюардессой в кресле самолета, которое занимал мистер «Джон Мейсон», после завершения рейса «Мадисон (штат Висконсин) — Мехико» 29 июня 1969 года, через неделю после последнего в истории съезда СДО:

«Мы лишь грабили в банках то, что банки грабили у людей», — Диллинджер, тюрьма Краун-Пойнт, 1934 год. Такое мог бы сказать любой анархист.

Люцифер — носитель света.

«Просветление» Вейсгаупта и «просвещение» Вольтера: корень «свет» — от латинского «lux».

Христианство: сплошные тройки (Троица и т. п.). Буддизм — четверки. Иллюминизм — пятерки. Прогрессия?

Учение индейцев хопи: сейчас у всех людей по четыре души, но в будущем их будет пять. Найти хорошего антрополога и расспросить. Кто решил строить здание Пентагона в форме пятиугольника? «Отвязаться»??? Перепроверить [40] .

«Адам» — первый человек. «Вейс» — знать; «гаупт» — глава, лидер. «Первый человек, ставший лидером тех, кто знает». Псевдоним с самого начала?

Иок-сотот в Пнакотических Рукописях. М. б., Йог-Сотот?

ТРУП — Тронувший Рожок Умрет Преждевременно. Пинчон знает? [41] Пусть Саймон объяснит, что такое «Желтый Знак» и «песнопения Акло». Может понадобиться защита.

Ч. утверждает, что на каждого из нас приходится тысяча неофобов. Если так, все это безнадежно.

Меня поражает, сколь многое из этого было все это время у всех на виду. Не только книги Лавкрафта, Джойса, Мелвилла и т. д. или мультфильмы про Багза Банни, но и научные труды, которые претендуют на то, чтобы все это объяснить. Любой, кто хочет нарваться на неприятность, может, например, узнать, что «тайной» элевсинских мистерий была фраза, которую шептали на ухо неофиту после того, как он принял священный гриб: «Бог Осирис есть черный бог!» Пять слов (естественно!), смысл которых не понимает ни один историк, антрополог, фольклорист и т. п. Или же кто-то понимает, но не хочет в этом признаваться.

Можно ли доверять Ч.? И кстати, можно ли доверять Саймону?

Так или иначе, история с Тлалоком должна меня убедить.

(«Ищет, где б кого замучить: ей бы жить на суше лучше. Ненавижу дрянь такую, где увижу — атакую».)

Когда Джо Малик сошел с самолета в международном аэропорту Лос-Анджелеса, его встречал Саймон.

— Поговорим в машине, — кратко сказал Джо.

Разумеется, машина Саймона оказалась психоделически разрисованным «фольксвагеном».

— Ну? — спросил он, когда они выехали со стоянки аэропорта на Сентрал-авеню.

— Все подтверждается, — отозвался Джо со странным спокойствием. — Когда раскапывали Тлалока, дождь полил как из ведра. И с тех пор в Мехико идут не по сезону сильные дожди. Зуб отсутствовал справа, а у человека, убитого возле «Биографа», зуба не было слева. Обычными способами Билли Грэм попасть в Чикаго никак не мог, а значит, либо это была самая лучшая работа гримера в истории шоу-бизнеса и пластической хирургии, либо я был свидетелем самого настоящего чуда. В таком же духе все остальное, Закон Пятерок и прочее. Вы меня убедили. Я отказываюсь от членства в гильдии либеральных интеллектуалов. Ты видишь во мне отвратительный образец ползучего мистицизма.

— Готов попробовать кислоту?

— Да, — сказал Джо. — Я готов попробовать кислоту. И сожалею лишь о том, что у меня есть лишь один ум, с которого я могу сойти ради обретения Шивадаршаны.

— Тогда вперед! Но сначала ты все-таки познакомишься с ним. Я отвезу тебя в его коттедж, это недалеко отсюда.

По дороге Саймон начал что-то напевать. Джо узнал мотив: «Рамзес Второй умер, любовь моя» из репертуара «Фагз». Некоторое время ехали в молчании, затем Джо спросил: «А сколько лет… нашей маленькой группе… если точно?»

— Она существует с 1888 года, — ответил Саймон. — Именно тогда в нее пролез Родс, и они «вышвырнули ДЖЕМов», как я рассказывал тебе в Чикаго после шабаша.

— А Карл Маркс?

— Говнюк. Мудила. Ходячее пустое место. — Саймон резко вывернул руль. — А вот и его дом. Самая большая головная боль, которая у них была с тех пор, как Гарри Гудини разгромил их спиритуалистические прикрытия. — Он усмехнулся. — Что, по-твоему, ты почувствуешь, разговаривая с мертвецом?

— Иррациональность происходящего, — ответил Джо, — но это ощущение и так не покидает меня последние полторы недели.