— Вы черепаха? — спрашивает Леди Велькор.

— А? — переспрашивает Дэнни Прайсфиксер.

— Нет, ничего, — торопливо произносит она. Прайсфиксер слышит, как она обращается к другому мужчине: «Вы черепаха?»

— Можно отправить армию на западный берег озера, чтобы их перехватить, — предложил Вильгельм.

— Nein, — отказался Вольфганг; он стоял в медленно движущейся штабной автомашине и изучал ситуацию в полевой бинокль. — Этот verdammte [26] мост проложен до северного берега озера. Они могут идти напрямик, а наши люди идут в обход. Прежде чем мы до них доберёмся, они успеют перейти на ту сторону озера.

— Артиллерия может обстрелять мост прямо отсюда, — заметил Вернер.

— Артиллерийский огонь вести нельзя, — объяснил Вольфганг. — Сюда устремится вся армия Западной Германии и помешает нашему наступлению на восток. Если западные немцы начнут с нами сражаться, вряд ли восточные немцы совершат ту ошибку, на которую мы рассчитываем. Они не примут нас за вторгнувшуюся западногерманскую армию. Русские будут заблаговременно предупреждены, и весь план провалится.

— Тогда пропустим эту фазу, — сказала Винифред. — Слишком много препятствий. Давай немедленно направимся на восток, и черт с ними, с этими фестивальщиками. — И снова nein, дорогая сестричка, любовь моя, — не согласился Вольфганг. — В отеле «Дунай», в старом люксе фюрера, двадцать три кандидата, в том числе и сам Гитлер, ожидают трансцендентальной иллюминации. Массовая гибель всех вот этих людей переведёт наших кандидатов на энергетический план, даруя им вечную жизнь. И я не позволю этому Scheisskopf [27] Хагбарду Челине помешать последовательному осуществлению нашего плана. Надо показать ему раз и навсегда, кто хозяин. И всем остальным Schweinen [28] — Диллинджеру, Дили-Ламе, Малаклипсу, и даже Старухе, если она тут. Если все они находятся здесь, у нас есть шанс раз и навсегда уничтожить противника ещё до начала имманентизации Эсхатона, а не в финале.

— Но мы не догоним этих молодых, — сказал Вильгельм.

— Догоним. Должны догнать. Чтобы перевести всех через понтонный мост, понадобится много, очень много времени, они ведь идут пешком. А у нас есть транспорт. Мы их догоним, когда половина из них ещё даже не выйдет на мост. Они будут идти, сбившись в кучу, и на мосту станут прекрасной мишенью для автоматов. Мы попросту перестреляем их. Мы потратили годы, создавая себе имя лучшей рок-группы мира, чтобы организовать фестиваль в Ингольштадте, заманить всех этих людей на берег озера Тотенкопф и окрасить кровью его священные воды. Неужели мы упустим свой шанс?

— Блестящий план. Я согласен, — произнёс Вильгельм.

— Тогда мы должны двигаться на полной скорости, — сказал Вольфганг. Он повернулся к машине, следовавшей позади, и крикнул: «Vorwarts [29] на максимальной скорости!» Генерал СС Ханфгайст, шевеля почерневшими губами, повторил приказ своим подчинённым. Танки, мотоциклы и бронетранспортёры двинулись по дороге с удвоенной скоростью.

Это было замечено дозором, выставленным на одной из осветительно-акустических башен. Предупреждение передали на сцену. Роберт Пирсон сказал в микрофон: «С прискорбием вынужден вас проинформировать, что эти скоты приближаются на большой скорости. Пожалуйста, без паники. Просто прибавьте шагу».

— Джон, — крикнул Хагбард через дверь золотого шатра, — да хватит же, ради Дискордии. Выходи и дай зайти Малаклипсу.

— А я считал тебя бестелесным, — сказал Джордж.

— Знай ты меня подольше, заметил бы, что я часто ковыряю в носу, — сказал Сартроподобный призрак. — Фью, — присвистнул Джон-Джон Диллинджер, выходя из шатра, — кто бы мог подумать, что в старике ещё столько прыти? Она сказала, чтобы после Мала зашёл Джордж.

Женщина за занавесом светилась. Если бы не это интенсивное золотистое свечение, исходившее от её тела, в шатре было бы темно.

— Подойди ближе, Джордж, — произнесла она. — На этот раз я не хочу, чтобы ты занимался со мной любовью, — я лишь хочу, чтобы ты знал правду. Встань здесь передо мной.

Это была Мэвис.

— Я люблю тебя, Мэвис, — воскликнул Джордж. — Я люблю тебя с тех пор, как ты вытащила меня из тюрьмы в Мэд-Доге.

— Посмотри внимательнее, — сказала Стелла.

— Стелла? Что случилось с Мэвис? Я кружу, я кружу…

— Не обманывай себя, Джордж. Ты прекрасно знаешь, что мгновение назад я была Мэвис.

— Это кислота, — вымолвил Джордж.

— Кислота только раскрывает твои глаза, Джордж. Она не творит чудеса, — сказала мисс Мао.

Я кружу, я кружу…

— О Боже! — пробормотал Джордж, подумав: «И будет: всякий, кто призовёт имя Господне, спасётся».

И снова увидел Мэвис.

— Ты понимаешь, Джордж? Понимаешь, почему не видел всех нас одновременно? Понимаешь, почему, желая заняться любовью со мной, получал то, что хотел, трахая Стеллу? Понимаешь ли ты, что я не одна и не три женщины, а бесчисленное множество женщин?

У него на глазах она становилась краснокожей, желтокожей, чернокожей, смуглой, юной, зрелой и пожилой, превращалась в светловолосую норвежку, черноволосую сицилийку, гречанку с горящими глазами, высокую ашанти, масаи, раскосую японку, китаянку, вьетнамку и так далее, и так далее.

Бледнолицый продолжает менять цвет кожи, как это обычно происходит с людьми, когда ты смотришь на них под пейотом. Сейчас он выглядит почти как индеец. Поэтому с ним легче говорить. Почему люди не меняют цвет? Все мировые проблемы вызваны тем, что люди всегда сохраняют один и тот же цвет кожи. Джеймс многозначительно кивает. Как обычно, пейот открыл ему великую Истину. Если бы у белых, чёрных и индейцев все время менялся цвет кожи, в мире исчезла бы ненависть, потому что никто не знал бы, какой из народов ненавидеть.