Поход в качалку показал, до какой степени я себя запустил. Уж по сравнению с Рокки – точняк. – Давай вернемся к началу, – говорит Аполло в одном эпизоде про тренировки. Ну вот, когда я только начал работать вышибалой, я весил восемнадцать с половиной стоунов, и нужно вернуть этот вес. Но надо сделать и еще кое-что, я и так уже откладывал это, сколько мог.

– Ладно, – сказал я, стоя в коридоре. Я тяжело дышал, и с меня градом катился пот. Чем быстрее я вернусь в форму, тем лучше. Но я был в порядке, если не считать транспортировки трупов. – Ну ладно, Блэйки. Давай. – Я открыл дверь подвала.

Пока я спускался по ступенькам, Аполло Крид держал меня за руку. Он указывал мне путь рукой в красной боксерской перчатке. Но когда я дошел до конца пролета, он исчез. Я был сам по себе. Я и так знал, что все идет как надо.

– Ты устроил заваруху, Блэйк, – сказал я. – Ты с ней и разберешься.

На нижнем этаже не было света. Я пошарил на шкафу, где оставил фонарик, но его там не было. Это меня не удивило. Последний раз, когда я тут был, мне приходилось тащить на себе тонну дохлого жира, так что я был не в себе. Я мог оставить фонарик где угодно.

Я щелкнул зажигалкой и пошел вниз.

Этот подвал мне никогда не нравился. Там ничего не было, кроме мешков с цементом, старой велосипедной рамы и База. Я туда никогда не ходил. Именно поэтому я и отволок База туда. Если я туда не хожу, то и никто другой не пойдет. Ну, так я тогда по крайней мере думал.

Пламя зажигалки освещало кирпичные стены. Сырость стояла, поэтому все было склизкое и зеленоватое от плесени. Я очень осторожно спускался по лестнице, чтобы не навернуться. Как только я сошел с последней ступеньки, на голову мне упал паук.

– Не боюсь я никого, – заявил я. Голос вернулся ко мне каким-то жутким искаженным эхом, и у меня по спине забегали мурашки. Я пошел туда, где в дальнем углу оставил База.

Но этого долбоеба там не было.

Я обыскал подвал сверху донизу. Но по правде говоря, искать долго особого смысла не было. Хоть прожектором свети – Баз все равно исчез. Я поднялся по лестнице, споткнувшись на ступеньках и ударившись подбородком. Я обыскал все комнаты в доме – смотрел под кроватями, в шкафах, за занавесками.

Ничего.

Я почти не обращал внимания на хрип, вырывающийся из горла, и на пот, который заливал мне глаза. Я вернулся в подвал и снова обыскал его, оба этажа. Ничего. Никаких признаков. Ни ботинка, ни пачки сигарет, ни носового платка.

Я рухнул на пол в кухне в обнимку с бутылкой вискаря. Могли случиться только две вещи. Первое: какой-то мудила вломился ко мне в дом и забрал База. Об этом я даже думать не хотел. Кому это понадобилось? Мантонам? Если бы это были они, меня бы уже повесили и разделали. Но если не они, то кто?

Вторая мысль беспокоила меня больше. Что, если Баз встал и пошел? Укладывая его в подвале, я не сомневался, что он двинул кони. Но что, если я его просто вырубил, типа того, а он очнулся и съебнул? И у меня появилась еще одна мысль.

А что, если у меня просто поехала крыша?

Но долго я об этом раздумывать не стал. Я уже думал об этом раньше достаточно долго и пришел к удобному выводу: если я псих, то все остальные тем более, а значит, неважно, ебнулся я или нет.

Я думал про все это и прихлебывал из бутылки, пока там почти ничего не осталось. Потом решил, что ответов на вопросы в этой жизни я не найду и лучше просто заниматься делами.

– Что это?

– Не знаю, похоже на кабель.

– А что он делает за стойкой?

– Без понятия, – ответила Рэйчел. – Может, электрик оставил?

– Ну-ка шевелитесь. Я хочу, чтобы тут был порядок. Если нет порядка, невозможно вести дела. – Фентон затряс головой. – Блэйк.

– Здрасте, мистер Фентон.

– Можешь вынести этот мусор? Тут воняет.

Я посмотрел на свое пиво и нахмурился.

– И поживее, понятно?

Фентон пошел в свой кабинет. Я уселся обратно на место, покуривая и попивая пиво.

– Он че, с бодуна? – спросила Рэйчел. В отличие от остальных в городе она стала относиться ко мне с уважением. Наверняка до нее дошли слухи про База и она сделала правильные выводы. Интересно, что она про это думает.

– Ну да, – ответил я. – Или, может, критические дни.

Она хихикнула, сверкая глазами. Потом пошла к бару и начала что-то делать с пустыми стаканами, время от времени посматривая на меня и почти улыбаясь. Я ей подмигнул. Когда она вернулась, мы еще немного потрепались. Так просто, ни о чем.