Поэтому я и начал таскаться по укромным местечкам с женой законодателя из северной Луизианы, рыжеволосой толстушкой, сладкой, как бочка с медом. Ее муж возглавлял один из правовых комитетов, он просто тонул в делах, и она была ужасно одинока.

Меньше чем через неделю после того, как я принялся помогать ей забыть про свое одиночество, Сильвестр пригласил меня к себе в кабинет. Смешно, ей-богу, когда помощник губернатора приглашает губернатора к себе да еще дает ему взбучку.

Но я пошел.

– Что я велел тебе делать? – спросил он.

– Вы о чем?

– Я велел тебе сдерживать твои пагубные наклонности, пока сессия не закончится. Так или не так?

Я промолчал.

– Отвечай. Я тебе говорил это или нет?

– Вероятно, говорили.

– Ты прекрасно знаешь, что говорил. А теперь слушай. Ты сейчас же прекратишь эту связь и до конца сессии будешь настоящим монахом. Понятно?

– Понятно.

Я вышел из кабинета, хлопнув дверью – единственное, что я мог себе позволить и что он вынужден был проглотить. Но у себя в кабинете, в губернаторских апартаментах, когда я вытащил из тайника под письменным столом бутылку виски, мне пришло в голову, что на этот раз я вовсе не дрожал перед Сильвестром, как раньше.

Тем не менее рыжеволосую я бросил.

В один из июльских четвергов ровно в полдень сессия в полном мире и согласии завершила свою работу. В заключение я спел, законодатели пускали бумажные самолетики, а потом состоялся пикник. И там, после того как мы сытно поели и попили из бумажных стаканов, я услышал, как один из законодателей сказал другому:

– Счастливчик этот Томми! Что за жизнь! Никаких волнений.

– Да, старина, только пенки снимать, ни одной заботы.

Что за жизнь!

Господи, подумал я, что понимают эти люди?

Сразу после пикника в отеле при Капитолии еще часа два творилось черт-те что, а потом часам к девяти Батон-Руж стал похож на город, из которого только что ушла армия. Я чувствовал себя как... Как кто? Как человек, который очутился в большой комнате, где только что выключили радио. Когда выключают радио, слышен треск, потом он исчезает, и ничего не остается. И человек один в пустом мире.

Итак, попытка была предпринята, но чего я добился? Придется попробовать еще раз. Если нельзя занять позицию с первой атаки, значит, надо начать вторую под другим углом захода. Предстояло определить этот угол.

Я сообразил, что в течение дня в Капитолии она обязательно должна спуститься в кафе. Поэтому я решил через каждые двадцать пять минут подходить к стеклянным дверям кафе, проверять, не там ли она. На девятый раз, в час тридцать шесть, я увидел ее за столиком вместе с женой Хадсона. Она сидела спиной к дверям, но я сразу ее узнал по волосам, форме головы и плечам. Я вошел в кафе и, притворяясь, будто не вижу ее, сел за столиком напротив, а потом, когда она подняла глаза, сделал вид, что страшно удивлен и доволен.

– Добрый день, полковник. – Голос ее был ровным, а улыбка безразличной. – Как поживаете?

– Подсаживайтесь к нам, полковник, – предложила миссис Хадсон.

Ада промолчала.

– Спасибо, – поблагодарил я, – если, конечно, я вам не помешаю.

– Ни в коем случае, – заверила миссис Хадсон.

Ада опять промолчала, чуть улыбнувшись, как будто ее мысли были где-то далеко-далеко. Я сел.

– Итак, – сказал я, – сессия позади.

– Да, – сказала она.

– Вы, дамы, наверное, были очень заняты?

– Но это приятная работа, – с энтузиазмом откликнулась миссис Хадсон.

Мы еще поговорили. Я не уходил. "Пересижу", – решил я.

Первой поднялась миссис Хадсон.

– О, я опаздываю! – воскликнула она. – В два пятнадцать я должна быть в парикмахерской, а сейчас уже два. Придется бежать, извините меня.

Она ушла. И тут Ада сказала:

– Я тоже должна идти. У меня встреча. – Должны? – спросил я.

– Да. – Она пристально взглянула на меня, но чуть улыбнулась. – Должна. Спасибо за кофе, полковник. – В ее голосе опять послышалось равнодушие. Загорелся красный свет.

Но я с самого начала знал, что победа будет нелегкой. Да я и не хотел, чтобы было легко. Но, господи, еще больше я не хотел, чтобы дело это не двигалось с места. Пусть чуть-чуть, но вперед. А у меня ничего не получалось.

Удача во многом зависит от тебя самого. Нет, не обязательно поставить себе целью ее тотчас добиться. Надо лишь привести в движение определенные силы, и тогда события, по всей вероятности, начнут работать на тебя. По всей вероятности. Бьешь кием по шару, он начинает прыгать, задевает другой шар, и тот, глядишь, оказывается в лузе. Вот и в футболе так же. Гоняют, гоняют мяч, и вдруг удар, и мяч в воротах. Или ведешь заградительный огонь, не имея и понятия о расположении противника, и, тем не менее, выведешь из строя несколько вражеских огневых точек. Вот и в жизни удача приходит, когда ее не ждешь. Я верю, что все, и хорошее и плохое, во многом зависит от себя.