Роджер повернулся к президенту:

– У меня есть такая возможность, - сказал он.
– Через четыре дня будет готов боевой космический корабль. С вашего разрешения, мистер президент, я отправлюсь на этом корабле на Луну и атакую Бейлон вместе с войсками ее высочества.

– А как же летающие шары?
– обеспокоенно спросил президент.
– У Пань Ку их, может быть, сотни, и тогда вы проиграете и некому будет управлять заводом Дастина.

– Завод может работать и без нас - под управлением наших заместителей, - ответил Роджер, - и, если даже оба мы не вернемся с Луны, выпуск дезинтеграторов не прекратится - было бы в достатке сырья и денег. Что касается шаров, то будь их у Пань Ку хоть тысячи, я все равно отправлюсь на Луну. Стыдно будет не рискнуть своей жизнью в этом мощном космическом линкоре, если Тед бросил вызов тем же силам в крохотной одноместной капсуле.

– Что ж, тогда отправляйтесь, - сказал президент, - а я желаю вам славной победы и счастливого возвращения. Если бы нужды нации не требовали моего присутствия здесь, я и сам бы с радостью полетел с вами.

– Можете сказать ее высочеству, - обратился Роджер к Вэнибл-хану, - что через пять дней я атакую Бейлон с воздуха.

Мэйза явно поняла его ответ без перевода, потому что улыбнулась и впервые за все время передачи заговорила:

– Через пять дней, Роджер Сэндерс, мы встретимся в императорском дворце Бейлона, и да успеем мы вовремя, чтобы спасти Теда Дастина!

Экран опустел, и Роджер, попрощавшись с президентом, поспешил к вертолету, который Бивенс уже подготовил для полета в Чикаго.

Глава 18. ПЫТОЧНЫЕ КАМЕРЫ

Профессор Эдерсон был невысоким, но жилистым, ловким человеком и вмиг вывернулся из цепких рук лунянина, который схватил его, когда он бросил с мостика летающего шара записку для генерала Фу Йена. Развернувшись, Эдерсон увидел перед собой искаженное гневом лицо Лин Чиня. Лунянин выхватил меч и наверняка бы снес голову профессору, но тут за его спиной возник Кван Цу-хан и схватил подчиненного за запястье.

– В чем дело, Лин Чинь?
– спросил он.
– Почему ты грозишь смертью пленнику? Он пытался бежать?

– Хуже, господин мой, - отвечал Лин Чинь.
– Этот ничтожный червь только что бросил что-что человеку в толпе и отказывается сказать, что это было.

– Я и не отказываюсь, - резко вмешался профессор.
– Он подкрался ко мне сзади, схватил за шею и принялся трясти. А я не терплю, когда со мной так обращаются, вот и вырвался.

– Тогда, может быть, ты скажешь мне, что ты бросил в толпу?
– осведомился Кван Цу-хан.

– Конечно, - ответил Эдерсон.
– Записку для одного моего друга, который живет здесь, в городе.

– И что же было в записке?

– Это мое личное дело.

– А мое личное дело - вырвать из тебя правду, когда я буду меньше занят, - вкрадчиво произнес Кван Цу-хан и улыбнулся.
– Лин Чинь, отправь-ка нашего пленника туда, где он уже не сможет никому посылать записок. Я же покамест отправлюсь на переговоры с нашими союзниками.

Лин Чинь поклонился, злорадно ухмыльнулся и острием меча указал на ромбовидную дверь.

– Сюда, Ам Ерик-хан!
– приказал он.
– Иди по коридору и не останавливайся, пока я не скажу.

Профессор подчинился и, пройдя насквозь почти через весь шар, в конце концов остановился перед небольшой дверью. Вытащив из кошеля связку ключей, Лин Чинь отпер дверь и велел ему заходить.

Эдерсон оказался в тесной клетушке без окон, скудно освещенной единственной лампочкой на потолке. В центре комнатки на мощных пружинах было подвешено к потолку кресло. Другие пружины соединяли кресло с полом и со всеми четырьмя стенами.

– Садись, - приказал Лин Чинь.

Едва профессор уселся в кресло, как тюремщик принялся привязывать его прочными ремнями, примотав руки к подлокотникам так, чтобы пленник не сумел дотянуться до ремней, стянувших тело и ноги.

Завершив свою работу, Лин Чинь отступил, подбоченился и усмехнулся.

– Уж его светлость развяжет тебе язык, когда вернется! А пока что желаю тебе приятных размышлений о будущем.

С этими словами он вышел из клетушки и запер за собой дверь. Тотчас же погасла лампочка на потолке, и ученый остался один, совершенно беспомощный и в полной темноте.

Он не знал, как долго пробыл в висячем кресле. В клетушке стояла глухая тишина. И вдруг снаружи донеслись приглушенные удары, несомненно означавшие, что во внешнюю оболочку шара попадают какие-то снаряды. Каким бы отчаянным ни было положение Эдерсона, он улыбнулся, уверенный, что слышит ответ генерала Фу Йена на его наспех нацарапанную записку.

Вскоре шар стремительно рванулся вверх, и вот тогда профессор порадовался, что его кресло закреплено мощными пружинами. Если бы они не смягчили рывок, этот внезапный старт искалечил бы его, а то и убил бы.