– О, я верю, что ты торопился! Пойдем в дом, и я состряпаю что-нибудь поесть. Отчего ты стоишь под дверью и держишься за ручку?

– Оттого, что один из твоих псаров пытается открыть ее и добраться до меня.

– Это Ним. Пока я здесь, он не причинит тебе вреда.

Не слишком убежденный этими ее словами, Торн все-таки открыл дверь. Ним, огромный черный псар, вперевалку двинулся навстречу хозяйке, не обратив на землянина никакого внимания. Тот подобрал трезубец и корзину, и все вместе они вошли в дом.

Торн настоял на том, чтобы помочь Тэйне со стряпней, и скоро уже на огне варилось пульчо, а на решетке над очагом жарилась рыба и пеклись лепешки.

– Судя по твоим цветочным украшениям, ты побывал в гостях у Малого народца, - заметила Тэйна, переворачивая поджарившийся до коричневой корочки ломоть рыбы.

– Совершенно верно, - ответил Торн.
– Собственно говоря, и сюда меня доставили несколько ульфийских воинов. Потом они отсалютовали мне и исчезли. Ты не знаешь, как это у них получается - делаться невидимками?

– Я сама много раз наблюдала за тем, как они это делают, - ответила Тэйна, - но вот как это у них выходит - понятия не имею. Наши ученые полагают, что ульфы каким-то образом окружают себя оболочкой из фотоэлектрического поля, которая вынуждает свет огибать ее. Поскольку мы видим лишь предметы, от которых отражается свет, то, что он огибает, остается для нас невидимым.

– Довольно разумное объяснение, - признал Торн, - но что собой представляет эта оболочка?

– С тем же успехом можно спросить: «Что собой представляет электричество, магнетизм, гравитация?» Мы только знаем, что, когда ульф устал, ослаблен раной или болезнью, он теряет способность создавать эту оболочку.

– Это объясняет, почему Эринэ стала видимой, когда ее преследовала летучая мышь, - она была измучена погоней.

– Летучая мышь?

Торн рассказал, как спас жизнь дочери вила ульфов, и в подтверждение своих слов показал кольцо.

– Это весьма ценный дар, и им не награждают по пустякам, - сказала Тэйна.
– Такие кольца есть у меня и у моего отца, но лишь потому, что однажды он спас жизнь вила Малого народца.

– Да, кстати, - мы должны во что бы то ни стало разыскать твоего отца! У тебя все еще нет о нем известий?

– Никаких. Даже ульфам ничего не известно, а уж они знают почти все, что творится на болотах. Боюсь, я уже никогда его не увижу…

Глаза девушки наполнились слезами.

– Не бойся, - сказал уверенно и твердо Торн, - мы найдем твоего отца. А теперь, раз уж все готово, давай поедим, и я расскажу тебе обо всем, что со мной приключилось с тех пор, как мы расстались. Должен же я объяснить, почему меня не было так долго!

Когда он закончил свой рассказ, Тэйна, как назло, начала выпытывать у него именно то, что сам Торн предпочел бы забыть, и поскорее.

– Эта Нэва очень красивая?

– Да, хотя и коварна и хитра.

– Ты ее любишь?

– А ты любила бы человека, который обманул тебя и обрек на мучительную, медленную смерть?

– Это, - сказала Тэйна, доливая пульчо в его кубок, - не ответ, а увертка.

– Ну, если хочешь услышать ответ, я скажу, что предпочел бы никогда не встречаться с ней. Но я не хочу обременять тебя своими бедами. Не будем больше говорить об этом.

– Мой бедный Гар Ри Торн, - вздохнула Тэйна, - ты меня не обременяешь. Твои беды - мои беды; разве мы не друзья?

– Тэйна, - отозвался он, - ты - настоящий друг.

– Я рада, - тихо сказала она и прижалась щекой к его плечу. Затем подалась чуть вперед и, полуобернувшись, заглянула ему в лицо.
– Погляди на меня, Гар Ри Торн. Эта Нэва и вправду красивее меня?

– Что за глупости!
– в сердцах воскликнул Торн.
– Как это по-женски - ставить человека в тупик подобными вопросами!

– Еще одна увертка, - отпарировала Тэйна, - но она подтверждает то, о чем я догадывалась. Она действительно красивее меня.

Торн разглядывал ее, улыбаясь.

– Я бы так не сказал. Она - блондинка, ты - брюнетка, она - красавица одного типа, ты - другого. Ты и Нэва - драгоценные камни равного блеска, но разного рода.

– Тогда, быть может, я заставлю тебя забыть о ней.

И прежде чем Торн успел понять, что она имеет в виду, девушка повернулась еще немного и прильнула к его плечу. Ее темные глаза были влекущими колдовскими озерами, приоткрытые алые губы соблазняли и дразнили его.

– Почему ты меня не целуешь?
– спросила она, капризно надувая губки.