– Лал-Вак!
– воскликнул Торн.

Старый ученый с улыбкой повернулся к нему.

– Ну, наконец-то ты меня узнал, - сказал он и, отложив свиток, подошел к дивану.

– Где я?
– спросил Торн.

– Во дворце, где же еще.
– Лал-Вак указал на шелковые покрывала и вышитый на них герб.
– Это цвета и герб королевского рода Ксансибара.

– Ничего не понимаю. Последнее, что я помню, - пещера…

– Совершенно верно. Нэва оттащила тебя от края пропасти. Ты потерял много крови и лишился чувств у нее на руках. Йирл Ду оставил стражу в захваченном логове мятежников, а потом мы взяли в замке еще пятьсот таккорских мечников и вылетели сюда. Мечники без труда очистили дворец, и народ с великой радостью приветствовал возвращение вила Мирадона. Людям до смерти надоели жестокости Иринц-Тела и Камуда. Но все это произошло шесть дней назад. Все это время ты метался в горячке. Вчера придворный лекарь снял с твоих ран джембал и объявил, что они исцелились. А вечером ты заснул здоровым, глубоким сном, который, по мнению лекаря, должен был окончательно восстановить твои силы.

Торн невольно поднял руку и ощупал шрам на голове. И снова перед его глазами возникла ужасная картина схватки в пещере…

– Бедная Тэйна, - пробормотал он.

– Но Тэйне уже лучше, - сказал Лал-Вак.
– Лекарь говорит, что через пару дней она сможет встать на ноги.

– Что?! Я был уверен, что она мертва.

– Меч прошел слишком высоко. Рана оказалась болезненной, но не смертельной.

Торн откинул покрывала и перебросил ноги через край дивана. Голова у него закружилась.

– Куда ты собрался?

– К Тэйне, - ответил Торн.

– Но ведь ты еще не можешь вставать!

– Разве?

Торн выпрямился, неуверенно пошатываясь. Ноги у него подгибались, в голове стоял туман. На столике неподалеку стояли кувшин с пульчо и несколько кубков. Лал-Вак наполнил один и протянул землянину. Тор залпом осушил его и потребовал еще. Затем он, шатаясь, двинулся к душевому шкафу, отказавшись от помощи своего седовласого друга. Сбросив ночную рубаху, он вошел в душ, прикрыл за собой дверь и наступил на пластину. Через несколько минут, весь мокрый, он вышел, протирая глаза. Проморгавшись, Торн увидел перед собой знакомую фигуру с двумя большими пучками сухого мха.

– Ворц!
– воскликнул землянин.

– Он самый, господин мой, - отозвался маленький ординарец, проворно вытирая Торна.
– Его величество отпустил меня служить тебе, и я надеюсь, что ты меня не прогонишь.

– Ни в коем случае, - ответил Торн.
– Если его величество позволит, ты отправишься со мной в Таккор.

– Спасибо, господин мой.

Ворц уже приготовил для Торна одежду и оружие. Торн надел великолепный покров оранжевого цвета с черной каймой - цвета дворянства, медальон с таккорским гербом и пояс с оружием - мечом и дагой, изукрашенными драгоценностями, с рукоятями в виде таккорских змей.

– Ну как, Ворц, приличен мой наряд для визита к даме?

– Мой господин, ты великолепен, - ответил ординарец, и Торн некстати вспомнил, как Ворц облачал его в прошлый раз - в вечер приема у Иринц-Тела, когда он и Нэва открыли друг другу свои чувства и когда их застали врасплох и она обрекла его на баридиевые копи. Но вспомнилась ему и другая картина, смягчившая горечь воспоминаний и немало его озадачившая, - Нэва, которая, рискуя жизнью, перелетела через пропасть и оттащила его от самого края бездны…

– Идем, - сказал он, взяв под руку своего старого друга, - отыщем апартаменты Тэйны.

Некоторое время они молча шли по коридорам. Затем Торн вспомнил об Иринц-Теле.

– Что стало с дикстаром?

– Я покажу тебе, - отвечал Лал-Вак.

Вскоре они остановились перед дверью; ученый снял с пояса большой ключ, отпер дверь и распахнул настежь.

– Входи, - пригласил он.

Торн вошел и тотчас узнал «зал голов». Все так же высились до потолка полки, забитые тысячами зловещих реликвий. Затем Торн увидел в центре зала постамент, на котором одиноко стоял прозрачный сосуд. Глазки-бусинки, подернутые мертвой пленкой, слепо уставились на землянина со сморщенного крысиного личика.

– Иринц-Тел!
– воскликнул Торн.
– Что ж, не скажу, чтобы я осуждал вила Мирадона.

– Не возводи напраслину на его величество, - отозвался Лал-Вак.
– Вил не имеет к этому отношения. На самом деле он даровал дикстару полное прощение и отдал ему во владение превосходное поместье на канале Зилан. Но на следующий день Иринц-Тел исчез. Тогда же, вечером, мы получили анонимное письмо, в котором нас приглашали заглянуть сюда, и мы обнаружили вот это. Скорее всего, это дело рук родственников кого-то из его жертв. Однако следствие не было начато. Дело сделано, и его не исправишь, да и поступок этот вполне оправдан.

Они поспешили уйти из этого вместилища ужасов и дошли до покоев Тэйны. Стражник отсалютовал им и позволил пройти; девушка-рабыня попросила их подождать и отправилась объявить об их приходе хозяйке.

– Я подожду тебя здесь, - сказал Лал-Вак.
– Нынче утром я уже навещал юную даму.

Торн вошел один. На мягком роскошном диване под ворсистыми одеялами из синего шелка лежала Тэйна.

– Гар Ри Торн!
– слабо воскликнула она, протягивая к нему руки. Торн наклонился, и руки девушки обвили его шею, привлекая ближе его лицо. Губы их встретились.
– Тебе не стоило вставать, - с упреком сказала она.
– Твои раны намного тяжелее моей.