Он повернулся на бок, чтобы оглядеться, и увидел Лал-Вака - марсианин сидел в кресле без ножек, подвешенном точно так же, как и его кровать.

– Привет, Лал-Вак, - пробормотал Торн.
– Что случилось?

– Я должен с сожалением сообщить, что ты запятнан бесчестьем. Если бы ты еще до поединка сказал мне, что ослабел от потери крови, я бы мог отложить поединок. Только после того, как я доставил тебя сюда, я обнаружил твою рану. К тому времени уже распространился слух, что ты испугался и бросил оружие перед Сель-ханом.

– Сель-ханом? Но ведь это же тот самый человек, которого доктор Морган приказал мне убить!

– Тот самый. На Земле, как сообщил мне доктор Морган, он грабил золотоискателей и захватывал чужие участки.

– Как только я выздоровею и осмотрюсь, сразу же брошу вызов Сель-хану. Это расставит все по местам, и если я одолею его, то выполню свою главную миссию.

– К несчастью, - отвечал ученый, - это невозможно. Согласно марсианскому кодексу чести, ты ни при каких обстоятельствах не можешь спровоцировать Сель-хана на поединок. Он же, со своей стороны, может всячески оскорблять и унижать тебя, не боясь вызова, ибо формально - он победитель.

– Что же мне тогда делать?

– Это зависит от Шеба Таккора. Ты - Борген Таккор, сын Шеба Таккора, нынешнего радатаккорского. Если он умрет, имя Шеб перейдет к тебе. Пока же ты - зорадтаккорский, что на ваш язык можно перевести как «виконт», а «рад» примерно означает «граф». Титулы, впрочем, сейчас не имеют значения, разве что говорят о благородном происхождении - Рой изменил все это.

– Рой?

Лал-Вак кивнул.

– Я не нашел английского эквивалента понятию « Камуд». Камуд - новое правительство, которое захватило власть в Ксансибаре десять марсианских лет назад, или примерно девятнадцать земных. В то время у нас, как во всех нынешних марсианских вылетах, был свой вил, то есть император. Прежде его должность переходила по наследству, но он мог быть смещен в любое время волей народа и на его место был бы назначен новый вил. Такое положение устраивало почти всех. Но потом вдруг появился некий человек по имени Иринц-Тел. Он учил, что идеальное общество можно построить, только если оно будет точь-в-точь повторять образ жизни черных пчел. Согласно его учению, личность существует только для того, чтобы служить обществу, а не общество для того, чтобы служить личности.

Последователей он собрал немного, но те, кто стал под его знамена, были горласты и мстительны. В конце концов они вознамерились силой установить новый порядок правления. Узнав об этом, Мирадон, наш тогдашний вил, предпочел лучше отречься, чем вовлечь свой народ в гражданскую войну. Он, конечно, мог бы уничтожить наглого выскочку, но при этом погибло бы слишком много людей, и он предпочел более мирный путь. Едва Мирадон ушел, власть в Дукоре, столице Ксансибара, захватили Иринц-Тел и его пособники. Пролив изрядное количество крови, они создали Камуд, которому теперь принадлежит вся земля, строения, каналы, копи и коммерческие предприятия в нашей стране. Иринц-Тел обещал нам ежегодные выборы, но как только утвердился в должности дикстараКсансибара, эти обещания были забыты. Теоретически Иринц-Тел, как и все прочие граждане, не владеет ничем, кроме своих личных вещей, но фактически он от имени Камуда владеет и правит всем в Ксансибаре и имеет абсолютную власть над жизнью и смертью своих подданных.

– А что обо всем этом думают люди?
– спросил Торн.
– Неужели они подчиняются тирании?

– У них нет выбора, - отвечал Лал-Вак.
– Иринц-Тел правит железной рукой. Его шпионы кишат повсюду. И от тех, кто выступает против его режима, очень быстро избавляются. Одних казнят по какому-нибудь надуманному обвинению - обычно это бывает измена Камуду. Высокопоставленных граждан вызывают на поединок и убивают наемные бретеры Иринц-Тела. Других посылают в копи, а это означает, что долго они не протянут. А теперь я покину тебя. Тебе нужно заснуть.

– Мои раны… Я и позабыл о них.
– Торн прикоснулся к той щеке, по которой его полоснул меч Сель-хана, но даже не почувствовал боли - только нащупал пористый, как пемза, узкий струп. Такой же струп оказался и на ране на боку.

– Я обработал твои раны сразу же, как доставил тебя сюда, - сказал ученый.
– Теперь они не должны болеть.

– Они и не болят. Что это за странное снадобье?

– Это джембал, мягкая ароматическая смола-антисептик. Она предохраняет раны от заражения и впитывает гной и сукровицу. Раны, покрытые этой смолой, заживают быстро и безболезненно и не оставляют шрамов. А теперь я все же уйду. Приятных снов. Завтра я дам тебе первый урок нашего языка.

На следующий день Торна разбудили рано утром. Над ним стоял, улыбаясь, седовласый Лал-Вак, а из-за его спины выглядывал слуга с большой миской в руках. Поставив миску на треножник у кровати, слуга отсалютовал и удалился.

Миска оказалась поделенной на секции, точно половинка грейпфрута - на дольки. В одной секции лежали поджаренные ломтики, в другой - огромный пурпурный плод, в третьей стояла чаша кубической формы с розовым ароматным напитком.

Торн проглотил жареный ломтик. Вкус озадачил его - это не было ни мясом, ни овощем. Доев ломтики, они пригубил розовый напиток. Слегка горьковатый на вкус, он был кисло-сладким, как спелый апельсин, и от одного глотка Торн ощутил, как его кровь быстрее побежала по жилам.

– Что это?
– спросил он.

– Пульчо. Одна его чаша оказывает стимулирующее воздействие, но от нескольких можно опьянеть.

Торн осушил кубическую чашу, и Лал-Вак принялся обучать его тому, что он должен был знать как Борген Таккор.

Хотя раны Торна зажили всего за несколько дней, Лал-Вак использовал их как повод, чтобы продержать его в комнате дней двадцать. Землянин быстро выучил язык, потому что в клеточках марсианского мозга, которым он отныне обладал, содержалась память обо всех словах местного языка и их значениях.