— Мистер Джон, сэр! — в ужасе воскликнул он.

Уоткинс знал обоих с малолетства, и никакая драматическая ситуация не помешала бы его почти отцовскому вмешательству.

Решимость сползла с лица Джона, он отступил на шаг и опустил руку.

— К черту вас обоих! — со злостью сказал он.

— Это была всего лишь шутка, Уоткинс, — успокоил дворецкого Чарльз. — Ты же знаешь, что мы неисправимы. — Улыбка, посланная Джону, была приглашением вернуться, хотя бы на миг, к дружбе. — Ты ведь, конечно, не думаешь, что эта штука заряжена?

Едва произнеся эти слова, Чарльз понял, что совершил роковую ошибку. Теперь Джону не оставалось ничего другого, как снова поднять револьвер, быстро прицелиться и точным попаданием разнести вдребезги фарфоровую фигурку, что стояла на каминной полке.

— Так будет понятнее, — сказал Джон и зашагал прочь из комнаты.

— Милорд, — произнес дрожащий и бледный Уоткинс. — Никогда еще я не был так потрясен.

— Не придавай этому слишком большого значения, мой старый друг, — мягко сказал Чарльз. — Ты его знаешь. Все это — игра на публику. Он бы никогда в меня по-настоящему не выстрелил.

— Сознательно, быть может, и нет. Но его палец дрожал на курке… Разве можно с уверенностью сказать, что ничего бы не произошло?

— Пожалуй, нет, — согласился Чарльз. Он печально улыбнулся, что придало его суровым чертам особый шарм. — Разве не безумием было открыто ему противостоять? Думаю, по-своему я так же безрассуден, как и он. Но запугать себя не позволю, даже оружием.

Чарльз потер рукой усталые глаза.

— Забудь об этом, Уоткинс, — взмолился он. — Просто нашло что-то.

— Как вашей светлости будет угодно, — ответил казенным голосом дворецкий.

Граф поморщился.

— От твоего взгляда ничто не ускользает, верно? После стольких лет, что ты проработал на нашу семью, остался ли у нас хоть один секрет от тебя?

— Нет, если говорить о мистере Джоне, милорд. И я надеюсь, нет нужды уверять вашу светлость, что я никогда не обсуждал ни с кем семейные тайны.

— Конечно, тебе нет нужды говорить об этом, Уоткинс. Хотя думаю, что худшее уже довольно широко известно.

— Я слышал сплетни в «Танцующем лакее», — согласился Уоткинс и, надменно фыркнув, добавил: — Я категорично их отвергаю.

— Молодец. И, конечно же, нет нужды волновать маму и бабушку этой историей.

— Мой рот на замке, милорд.

— Я сказал брату, что не заплачу больше ни пенни.

— Да, милорд.

— Как бы он ни запугивал меня скандалом.

— Конечно, милорд.

— Знаю, я говорил так и раньше, но теперь я настроен решительно.

— Да, милорд.

— Это мое окончательное решение.

— Да, милорд.

— И перестань делать вид, будто согласен со мной, — рассердился граф, — тогда как на самом деле ожидаешь, что я в который раз уступлю.

Уоткинс в ответ только пожал плечами, выражая покорное согласие. Граф вздохнул.

— Знаю, — сказал он. — И, что еще хуже, онзнает. Потому-то и оставил счета на моем столе.

— Моя дорогая девочка!— леди Арнфилд, широко раскинув руки, спустилась к племяннице и заключила в теплые объятия. — Добро пожаловать, добро пожаловать!

Леди Клиона с радостью ответила хозяйке тем же.

— Дорогая тетя, — сказала она, — мне так не терпелось повидаться с вами!

Женщины ослабили объятия, чтобы взглянуть друг на друга. Леди Арнфилд было больше пятидесяти лет, но в манере одеваться прослеживалась слабость к нарядам, предназначенным для дам несколько более юного возраста. Бывшие сейчас в моде огромные кринолины выставляли ее дородную фигуру не в лучшем свете, а любовь к экстравагантным украшениям только усугубляла ситуацию. Однако общаться с леди Арнфилд было легко и приятно; лицо ее светилось радостью и добротой.

Молодой женщине, которая сейчас улыбалась хозяйке дома, было девятнадцать лет, модный наряд идеально сочетался со стройной, изящной фигуркой. Ее талия была миниатюрной, равно как и ступни, выглядывавшие из-под кринолина. Милое и озорное личико обрамлял ореол золотистых волос, придававший девушке вид очаровательной куколки.

Это впечатление рассеивалось из-за ее глаз. Темно-синие, почти фиолетовые, они обладали такой глубиной, что казались созданными манить всех окружающих на поиски спрятанной за ними души.