— Мам, можно? — нежный девичий голос; таким обычно озвучивают принцесс в диснеевских мультфильмах — зачарованных принцесс.

— Входи, золотко, — и в комнату вошла чудесная девушка — будто снежинка влетела: белая кожа, бледно-розовые губы, зеленые глаза, белый капюшон; в комнате запахло персиками; она вела на поводке заснеженного чау-чау; Эсме сразу же сорвалась с места, закурлыкала, стала обниматься с собакой; девушка же смотрела на Снега, не отрываясь, будто он приснился ей накануне; «здравствуй, Перл», — сказал Луций, и тогда девушка моргнула, отвела дивные глаза: «здравствуйте, мистер Орсини».

— Знакомьтесь, — Эсме подняла морду чау-чау, — это моя большая радость, Джун; а это — жемчужина моего сердца, моя дочь Перл. А это мистер Снег Рафаэль, следователь.

Девушка сняла пушистую белую перчатку, протянула Снегу руку — маленькую, с розовыми ноготками; совсем детскую; теплую-теплую, будто только что грелась у костра; Снег пожал ее.

— Перл работает преподавателем в детской художественной школе, — продолжала представление Эсме, — а еще рисует декорации для местного театра «Песочные часы»; и вообще, театр — наполовину ее творение…

— Мам, я им просто раскрасила стены, — сказала Перл; покраснела — словно роза расцвела.

— Ну конечно, по твоим эскизам сделаны вся мебель и витражи; и афиши ты им рисуешь, и программки…

— Ох, мама…

— Кстати, о театре! Луций, у меня два билета на сегодняшнее представление; не хочешь сходить с Перл?

— Я же не хожу никуда по вечерам, — отозвался мэр; он тоже наклонился погладить собаку, но Джун зарычала и отпрянула.

— Ах, ну да… у тебя же жена… — и в воздухе повисло что-то тяжелое; будто воздух выгорал.

— Да, — сказал Луций.

— Может быть, тогда вы, Снег, сходите с Перл?

— В театр? Мне уже много рассказывали про ваш театр… хорошего… я даже почти захотел пойти… я просто не люблю театр. Я чувствую себя обычно очень одиноким… будто я единственный чего-то не понимаю; ну, я обычно и не понимаю; может, мне не повезло с постановками: однажды в зал кидались коробками со сцены; это было кошмарно.

— Коробками там точно никто не кидается; мармеладом один раз было… Ну а если вам будет скучно, Перл вас будет веселить; она обожает есть конфеты и складывать из программок и фантиков оригами. Но, я думаю, скучно вам не будет; сегодня чудесный спектакль — «Трое и река»; это мюзикл о радио; Луций, подумай… ты же обожаешь мюзиклы; а вы, Снег?

Перл смотрела в пол, как и Луций; «она очень шумная, — подумал Снег, — и они стесняются Эсме, будто не оправдали ее надежд; будто она хранит их секреты в какой-нибудь цветной банке и иногда показывает краешек, пестрый, блестящий, чтобы сделать им больно…»

— Я тоже люблю мюзиклы; я схожу, ладно; не могу устоять перед халявными конфетами.

— Шоколадными, — тихо вставила Перл, скрывая улыбку ладошкой.

— А после приходите ко мне в гости, на ужин, и обо всем расскажете, — сказал неожиданно Луций.

— Спою и станцую, — Снег сделал коронное движение Элвиса Пресли — бедрами в стороны; Луций улыбнулся, — я сейчас в морг, а потом… в ваш театр принято ходить в…

— В джинсах, — сказала Перл. — Так что вы уже отлично выглядите; правда, «морг» звучит ужасно.

— Я переоденусь.

— Я сейчас иду в художественную школу, у меня занятия; я учитель, — она опять покраснела, — вам покажут, где она, и вы потом за мной зайдете, в четверть седьмого?

— Хорошо.

— Мам, пока. Джун, пока, — девушка поцеловала одну и другую; Луций вышел вместе с ними:

— Я отвезу вас, Снег; морг в больнице, а больница на другом конце города.

Снег смотрел вслед Перл.

— Красивая девушка, — заметил коротко.

— Да, очень. Мало того, она славная — добрая, веселая, дети в школе ее обожают. Ну и местные парни тоже.

— А она уже с кем-нибудь помолвлена?

— Ну… в общем, да. С парнем из театра — Нимом де Рюэ…

— А, я слышал о нем. Самый красивый парень в городе.

— Верно. А откуда вы уже так много слышали местных сплетен?

— Со мной в вагоне ехали две сестры, вы с ними здоровались на перроне: Белинда…

— Белинда и Мелисса Свон. Да, я их знаю. Мелисса — настоящее чудо; но у нее тяжелая жизнь: Белинда после смерти матери захватила в семье власть, реализует свои педагогические идеи; их отец работает на лесопилке бригадиром; равнодушный ко всему человек; не пьет, но недалек от этого; он очень любил жену…

— Отчего она умерла?

— От рака, в позапрошлом году. Ему с каждым месяцем все тяжелее; отчаяние от него исходит, как запах, — поневоле оглядываешься, когда он входит.