Ветер разогнал тучи, и на небе проступили звезды. Феррас Вансен вспомнил: в детстве он думал, что звезды — это костры, разожженные такими же людьми, как и он, звездными пастухами, живущими с противоположной стороны небесной сферы. Они, может быть, тоже считают костры Вансена и его соседей звездами.

— Холодает, ваше высочество, — сказал Вансен. — Возможно, вам стоит вернуться к остальным?

Принц промолчал.

— Как там было?… — наконец произнес он.

— Что — было?

— За Границей Теней. Там все иначе? Другие запахи?

— Там страшно, ваше высочество, я уже говорил и вам, и вашей сестре. Туман и темнота. Трудно ориентироваться.

— Но на что это похоже? — Его больная рука была спрятана под плащ, а второй он указывал на небо. — Вы видели те же созвездия — Лестницу Демии, Рога?

— Я сейчас не могу вспомнить, — покачал головой Вансен. — Все… все было как во сне. Созвездия? Не уверен.

Баррик кивнул.

— Мне снится… снится та сторона. Теперь я это понимаю. Я видел их во сне всю мою жизнь. Я не знал, что это такое, но теперь, когда вы рассказали… — Он повернулся к Вансену и посмотрел на него удивительно острым взглядом. — Вы говорите, вам было страшно. Почему? Вы боялись умереть? Или что-то иное?

— Боялся смерти? — задумался Вансен. — Конечно. Боги дали нам страх смерти, чтобы мы не относились к их дару слишком легковесно и в полной мере использовали то, что нам дано. Но я чувствовал и другое… не только страх смерти.

— «Чтобы мы в полной мере использовали то, что нам дано», — повторил принц и улыбнулся, хотя улыбка показалась Вансену вымученной. — Да вы поэт, капитан Вансен.

— Нет, ваше высочество. Просто… этому меня учил наш деревенский священник. — Он слегка смутился. — Я не очень верю, что это на самом деле так. Кто знает, что будет с нами в ледяных руках Керниоса?

— Действительно… кто знает?

В этот момент Вансен отчетливо вспомнил дни, проведенные за Границей Теней.

— Я боялся, потому что тот мир был мне непонятен, — ответил он принцу. — Потому что я не мог доверять своим чувствам. Потому что я лишился способности разумно мыслить.

— И ничего страшнее этого быть не может. Точно не может, капитан Вансен.

Видно было, что Баррик испытывал какое-то мрачное удовольствие от этого разговора. Он пристально посмотрел на Вансена и спросил:

— Как вас зовут, капитан?

— Феррас, ваше высочество. Довольно распространенное имя в долинах.

— Но у вас редкая фамилия.

— Мой отец родом с Вуттских островов.

Баррик снова посмотрел на звезды.

— Но он предпочел жить в Далер-Троте, — заметил принц. — Он был счастлив? Он еще жив?

— Умер, ваше высочество, уже давно. Да, отец был вполне счастлив. Он всегда говорил, что готов отдать весь океан без остатка за участок земли и хорошую погоду.

— Видимо, он родился не там, где ему предназначалось, — заметил Баррик. — Думаю, так бывает. Некоторые люди проживают жизнь как во сне, потому что не смогли найти для себя в этом мире подходящее место. Они идут, не зная куда, их окружают призраки, страх, чужаки, как было с вами в сумеречной стране. — Он засунул под плащ и вторую руку. — Вы правы, капитан Вансен, холодает. Думаю, выпью вина и отправлюсь спать.

Принц начал спускаться с холма.

«Он еще совсем ребенок, со всей его философией», — решил Вансен.

Он последовал за принцем, чтобы защитить его в случае опасности, таившейся даже здесь, у костров.

«Умный, сердитый и пугливый ребенок. Да позволят ему боги прожить достаточно долго, чтобы его знания превратились в мудрость».

Как только Бриони вошла, в зале возник гул неодобрительных голосов, грозящий в любую минуту превратиться в рев. Шум не прекратился, даже когда она заняла свое место во главе стола. Трапезы в Большом зале почти никогда не проходили спокойно и мирно, и в другое время она предпочла бы перекусить у себя. Но раз уж решилась устроить эту демонстрацию, надо идти до конца.

Справа от нее сидел иерарх Сисел. Броун, хотя за столом были люди выше его чином, занял место слева — как комендант крепости, находящейся на военном положении. Иерарх, увидев принцессу, вытаращил глаза и поджал губы, но уже через минуту завел непринужденную беседу, словно она пришла в обычном женском платье. Бриони не понимала, то ли восхищаться его выдержкой, то ли сердиться. Броун, конечно, был раздосадован. Бриони хорошо его знала и не сомневалась: его раздражение вызвано прежде всего тем, что она специально пытается привлечь к себе внимание в такое неподходящее время. То, что принцесса надела мужское платье, его вряд ли взволновало. Лорд комендант был занят делами поважнее. Он ждал, когда подадут основное блюдо, и только тогда намеревался начать разговор.

Когда остатки цыплят были унесены, в зал вкатили тележку с половиной истекающей соком жареной бычьей туши. Вокруг нее были уложены запеченные павлины, украшенные собственными перьями. Бриони подумала, что обед слишком пышный для обычного дня. Находившиеся в комнате собаки засуетились, залаяли и начали носиться вокруг стола в надежде поймать оброненную кость. Бриони погладила одну из них, радуясь тому, что хоть кто-то в зале счастлив.

— Работы по укреплению стен почти завершены, — сообщил ей Броун. — Однако и сильные стены не устоят, если сердца слабы. Лорды своенравны. Некоторые уже уехали домой, чтобы отсидеться или, в случае неблагоприятного исхода, уплыть по морю подальше отсюда.